— Что, за…

Живой и здоровый Кузнец судорожно ощупывает свою целую и невредимую шею.

— Гаспар!

Барон Крюгер, на чьей ноге нет, ни крови, ни раны, бросается к стоящему рядом с ним другу.

— Я умер, да? — непонимающе вертит головой Валя.

На его открытом лбу краснеет коротенькая в полпальца полосочка, идущая от волос к переносице. И у барона точно такая же. И у всех остальных она есть. Наверное, и у меня тоже. Вот зараза! Опять нам раскрасили лбы. Только звёзды свели с них.

— Подозреваю, что мы умерли все, — хмурится Его Величество. — Эта тварь подстрелила меня. Прямо в глаз. У подонка Ночное Зрение. Только обладателю этого дара моё Сияние нипочём. Но троих я прикончить успел.

Чудеса, да и только… Словно ничего и не было. Всей пятёркой стоим возле берега моря живые и здоровые с оружием в руках и с рюкзаками на спинах. Ни ран, ни пятен крови… Даже одежда цела. Из нового — только полоски на лбах.

Сон? Нет, едва ли. Пять человек один и тот же сон не увидят. Мы будто бы всё начали заново. Ведь я узнаю это место. Именно сюда мы перенеслись вчера с Суши. До устья речушки и лагеря отсюда топать и топать.

— Я не умер.

Оказывается, перенос поменял нас местами. Я только сейчас это понял. Колдун уже «дёргает» палец, просясь обратно. Призываю его.

— Умер, — не соглашается со мной Ло. — Нас оживила жемчужина. Вольф, — поворачивается он к барону Крюгеру, — что ты помнишь? Последние мгновения?

— Кажется, меня подстрелили, — неуверенно произносит барон. — Помню боль. Но её как отрезало. Наверное, тоже в глаз. Сразу умер.

— Очень меткий стрелок, — зло бормочет Его Величество. — И, похоже, я знаю, что это у нас на лбах за полоски. Это — единицы. Просто цифра так нарисована — палочкой. У этих подонков тоже были отметины. Только зелёные. У двоих смог разглядеть на лбах числа.

— И что там? — прищуривается колдун.

— По семьдесят два. У обоих. Думаю, у всех остальных то же самое. Их там сколько всего было? Не знаете? Я четверых видел.

— Было пятеро, — уверенно произносит Ло. — Как и нас. И они победили.

Ох ёженьки…

— То есть, всё же, не звери, не демоны… Люди.

И в голосе короля Эмрихта радости ноль. Впрочем, ноль стоит выше той единицы, что краснеет у нас на лбах. Она с минусом.

— Пояс Смерти, — хватается за голову Валя. — Это что же получается? На Воде нам друг друга убивать предстоит?

— Получается так, — соглашается с ним барон Крюгер. — Поединки пять на пять. И один такой мы уже проиграли. Вы поняли? Поняли главное?

— Поняли что? — недовольно бурчит Кузнец. — Ты, Дед, прямо говори. Мне не до загадок сейчас. В голове пустой звон стоит. Оно так-то не каждый день умирать приходится.

— Ничего, привыкнешь, — хитро улыбается барон Крюгер. — Пораскинь мозгами, внучок. Мы отныне бессмертные. Прав я?

Вопрос обращён к колдуну. И я знаю, что он ответит. Вот почему напавшие на нас люди вели себя так спокойно. Познавшие смерть… В голове сам собой зазвучал голос отправлявшего нас на Воду храмовника.

— Всё указывает на правоту твоих слов, — кивает Ло. — Если числа на лбах тех людей совпадали, значит они — разница побед и поражений конкретной пятёрки в боях отряд на отряд. Готов предположить, что мы можем ожить после смерти не менее семидесяти двух раз, а, скорее, и больше. Как высока и вероятность того, что именно определённая разность удачно и неудачно закончившихся для нас поединков и является необходимым условием для перехода на следующий пояс.

— Те же мысли, — соглашается с колдуном Его Величество. — Кровавый турнир. Нас раз за разом будут выстраивать здесь, у воды в прежнем виде — с вещами, с оружием. Единый хорошо нас запомнил. Какими переносились из храма, такими и возродились. Путь полон чудес.

— Ага, — поддерживает его Валя. — Не будь сейчас утро, решил бы, что после смерти нас вернуло в тот самый миг, когда мы появились на Воде. Но это не прошлое. Тогда солнце стояло в зените.

— А что с теми гадами, которые нас прикончили? — поворачивается в сторону далёкого лагеря, возле которого мы приняли свою смерть, Кузнец.

— А вот это мы сейчас с вами и должны выяснить в первую очередь. Пойдёмте.

Призвав остальных жестом следовать за собой, колдун отправляется в путь.

— И они не гады, — добавляет он. — Такие же Идущие, как и мы. Кейлор, будь добр, слетай на разведку. Сверху под пальмы не заглянуть, но хоть берег проверь. Сдаётся мне, что торопиться нет смысла.

Как я и думал, напавших на нас людей в окрестностях устья речушки не обнаружилось. Как полностью и пропали любые, даже самые незначительные следы их и нашего пребывания на острове. Ни нарезанных для подстилки пальмовых листьев, ни костровища, ни высаженных Кэйлором и позже вытоптанных ящером колючек, ни самого трупа зверя. Окружённая морем арена с нашей смертью вернулась в своё изначальное состояние. Видимо, после завершения каждого коллективного поединка остров претерпевает полную перезагрузку.