Так, моя невидимость тю-тю. Теперь черёд его незримой защиты. Я призвал дар раньше. У меня секунд десять-пятнадцать в запасе.

Йок! Обдурил меня! У него был ещё один дар. Не дожидаясь, когда отведённое ему на невидимые стены время закончится, белобрысый незаметно убрал защиту и внезапно унёсся вверх молнией.

Слава Единому, что хоть не Летун. Впрочем, того бы я, может, и успел бы ударить. Этот же Прыгун взмыл в воздух так резко, что я рассёк мечом лишь пустоту. Миг — и он, ободрав по пути пару тонких лиан, уже падает на землю в двух десятках шагов от меня.

— Что, невидимка, теперь мы на равных?

Не нравится мне его тон. Уж слишком спокойный голос у дядьки. Серьёзный боец? Ясен-красен, что да. Здесь других не бывает. Особенно, если на лбу зеленеют семёрка с девяткой. Ох, как не справлюсь с ним…

Стой, Китя! Цифры! Вдруг он поймёт? Не враги же. Жаль, семя съел. Откупился бы им. Но и так может выгореть. Сочувствие — первая добродетель, какой обладать должен всякий вступивший на Путь.

— Друг, не губи! Глянь на мой лоб!

И поднимаю ладонью чёлку. Далековато, конечно, но стоит ему подойти и он сразу увидит.

— Что, дары всё? — хохочет в ответ белобрысый. — Нечем крыть?

У него в руках тоже меч. Покручивая им, мужик медленно приближается.

— У нас две девятки! Красные! Если ты победишь, нам конец!

На лице мужика удивление. Белобрысый на мгновение замирает. Улыбка пропала с лица. Неужели я смог до него достучаться?

— Вот мы лопухи… — кривится дядька. — Чуть не продули таким слабакам. Ты у них что ли единственный одарённый? И хватило же идиотам мозгов такой пятёркой на Воду идти.

Нет, сочувствием здесь и не пахнет. Он не уступит. Последняя попытка.

— Убьёшь меня — убьёшь пятерых. По-настоящему убьёшь. Сжалься. Что вам одно поражение?

Но вместо ответа он бросается на меня. Разговоры закончились. Принимаю его меч на свой и отскакиваю. Эх… В теле Фила я менее шустрый. За минувшие семь дней я, конечно, привык к своим новым рукам и ногам, но они мне не нравятся.

Йок! Ловко перехватив меч левой рукой, белобрысый достал меня краем клинка. На предплечье глубокий порез. Дядька — мастер. Спустя пять секунд я уже ясно вижу, что он сильнее меня. Мне не справиться с этим опытным мечником. Отступая по градом ударов, судорожно ищу выход.

Он убьёт меня. Это ясно, как день. Что же делать? Попытаться удрать? Нет, едва ли получится. Стоит мне показать ему спину, как на этом всё тут же закончится. Он же ещё и Прыгун. У него дар на одном скачке не иссяк.

Эх… Надо было не меч хватать, а лук. Вдруг бы вышло его подстрелить? Вдруг бы ранил хотя бы? Но теперь уже поздно метаться. Даже копьё Ветродуя, какое валяется в трёх шагах от меня рядом с трупом хозяина, подобрать не успею. Да и смысл? Этот мастер всё равно убьёт меня первым, какое бы оружие я в руках не держал.

Ёженьки… А ведь это мысль! Убьёт первым! Конечно! Победитель — это не обязательно тот, кто остался в живых. Умереть вторым — тоже победа.

И тотчас же в памяти всплывает рассказ колдуна про его схватку с главным гахаром. Тот тоже был сильнее Ло. Вот он выход!

Решение принято. Тянуть нельзя — вытекающая из раны кровь вытягивает силы. Пока их хватает — вперёд! Бросаюсь на врага — а белобрысый гад для меня перестал уже быть лишь противником или соперником — и резко насаживаюсь пузом на встретивший меня меч.

И снова он удивлён. Такого дядька от меня не ожидал. Впрочем, удивление не помешало ему отвести в сторону мой клинок выхваченным из-за пояса кинжалом. Для такого приёма длинный нож идеально подходит. Мне же в помощь короткий, метательный. Благо у Фила таких было два.

Спрятанный мной в кулаке левой руки невеликий клинок вонзается в висок не успевшего среагировать и на эту угрозу дядьки. Боль скрутила все внутренности, но этот удар был моим последним движением. Сейчас всё пройдёт. Обновление избавит меня от мук. Я смог. Я сделал. Я всё-таки победил.

— Получилось? Да ладно?!

Счастливый до нельзя Теодор падает на колени. Под ногами песок. Мы на пляже.

— Не зря я страдал! Гореть — это жуть как больно. Скажи, Свен?

— Врагу не пожелаю, — кивает здоровяк. — До сих пор пламя чувствую. Он жрёт меня.

Прол же смотрит на меня подозрительно.

— Фил, ты Фил? Или снова не Фил?

— Рано Филу возвращаться. Это лишь первый шаг был.

На лице бывшего имперского законника облегчение. Он явно не против того, чтобы его друг подольше поспал.