— Что еще? — буркнул Тарковский.

— Я о Наташе. — Шишкин мялся: не любил влезать в интимные дела хозяина, и Виктор Саулович это ценил. — Ключи вы собираетесь достать через нее? Я к тому, что надо бы ее обучить, как делают слепок.

— Не надо, — ответил Тарковский, — Наташа уже знает, что ей делать. А ты дай команду своему человеку… :

Начальник отдела безопасности снова сел и плотно придвинул кресло к хозяйскому столу.

Змей вернулся в тесноватом ему морском мундире советских времен, до пояса увешанном наградами. И новый орден успел привернуть, отметила Татьяна. Под мышкой у него был еще один подарок — музыкальный центр. Мужчины кинулись устанавливать аппарат, племянничек-подлиза командовал:

— Здесь акустика не та, поставьте выше, отстегните колонки…

— Что вы там возитесь?! — рявкнул Змей. Он сам порылся в кассетах, выбрал какую-то старую, грязноватую на вид.

— Ун танго итальяно! — грянуло из обеих колонок.

— До-о-льче танго! — подхватил Змей, щелкнул каблуками и пошел на Вику. Татьяна часто слышала, как он гонял это танго, работая по ночам, — вдохновлялся воспоминаниями?

Вторая змеежена встала, как загипнотизированная, ее глаза сияли. Змей достал из кармана белые парадные перчатки, натянул и положил руку Вике на талию…

Это было не просто красиво — шикарно! Какая-то школьная классика, «После бала», что ли, вертелась у Татьяны в голове: благородный седой полковник и крупная русская красавица. Мужчины сделали стойку. Даже похабник Сохадзе, пытавшийся изображать вилками кастаньеты, притих — впечатление было сильное. Танго лилось, танго не кончалось, оно было записано-переписано раза три подряд. Партнеры начали задыхаться, но это выглядело не как слабость, а как любовный экстаз, В лихом повороте Змей кинул на бедро немаленькую Вику, и оркестр выдохнул в последний раз. Он помнил, где запись кончается!

Ну, слава богу, все! Змей проводил Вику к дивану.

И гости думали, что все; Татьяна видела, как облегченно выдохнул Викин Сергей. Кассета шипела, шипела, но Змей не торопился ее останавливать. Оказалось, не все, дальше пошла любительская запись: Змей поет по-польски своим густым басом:

Налэво мост, направо мост.

А долэм Висла плынэ…

Игорь гулко зааплодировал. Змей испепелил его взглядом, и племяш спрятал руки за спину. А к голосу Змея на кассете присоединился молодой женский:

Аутобусы чэрвэнэм мигаем!..

Вика! И — вместе со Змеем:

Заглендаэм до окэн трамваэм!..

Змей торжествующе смотрел на бывшую жену, провокатор!

Вика вскочила и кинулась из комнаты. Сергей побагровел. Так ему и надо, разине, подумала Татьяна, но, взглянув на сияющего Змея, поняла, что над Сергеем торжествовать глупо: ей самой тоже чуть ли не изменили у всех на глазах! Она выскользнула из столовой. В конце коридора мелькнуло Викино синее платье и скрылось за дверью ванной.

Пока Татьяна скреблась в запертую дверь и уговаривала Вику открыть, в столовой театр танца перешел в театр военных действий. Оттуда пулей вылетела Наташка и с шальными глазами бросилась к Татьяне. За пять лет Наташка не придумала, как называть Татьяну — родственное «ты», и все, — и сейчас только махала рукой:

— Там, там…

Подворачивая каблуки, Татьяна бросилась за ней.

Посреди столовой Змей с Сергеем напирали друг на друга грудью, Сашка с Игорем их растаскивали. Наташка и Татьяна дружно охнули и рванули обратно к ванной.

— Тетя Вика, тетя Вика! — заколотилась в дверь Наташка. В другое время Татьяна не простила бы ей «тетю Вику». Хотя, с другой стороны, Наташка так с детства привыкла. Какого черта заперлась эта тетя!

— Вика, открывай!

Вика щелкнула задвижкой, высунулась заплаканная, с красным носом, почему-то без туфель, в одних колготках. Топилась, что ли?

— Там наши… — только успела ей сказать Татьяна, и Вика поняла. Как была, босиком, она рванулась в столовую и добежала первой. Догнав ее, Татьяна с Наташкой застали совершенно другую картину.