И каково же было мое удивление, когда там не оказалось коробочки с наушниками. На всякий случай пять раз проверила на тот случай, если временно ослепла.

Ничего.

– Что за фигня? – воскликнула, ничего не понимая.

Хотя…

Что здесь не понимать?

Громов! Это он вытащил наушники, я даже не сомневалась. Видимо, после нашей подготовки к танцам направился к воспитателю, чтобы вытащить из упаковки. Но тогда, получается, он знал о том, что Пухляш не придет, и я соглашусь на его условие.

Подлец!

Мыслительный процесс прервался, когда пиликнуло сообщение. Посмотрела во входящие и нахмурилась. Анонимное через Costext.

«Приходи в комнату для танцев. Там получишь свой подарок. Андрей».

Нахмурилась.

А чего он не написал от себя?

Странно…

И что раздражало, так это то, что не проверишь. С Costext можно легко отправлять текст, не раскрывая свою личность, что позволяет осуществлять конфиденциальную коммуникацию. Благодаря передовой технологии шифрования и строгим протоколам безопасности совершенно невозможно вычислить пользователя.

Когда Громов стал пользоваться этой программой?

Нужно проверить историю в телефоне парня. Только решила зайти в гости, как пришла вторая анонимка через Costext:

«Чего расселась? Вперед! Я уже жду».

Удивленно всматривалась в экран, возмущаясь наглости некоторых. Он кем себя возомнил?

Выскочка!

Хочет общения? Ладно. Будет ему общение.

Схватив телефон, я направилась на первый этаж. Двигалась быстро, так как желала как можно быстрее решить вопрос с Громовым. Спустившись по лестнице, застыла на месте, заметив воспитателя. Вечно задумчивая и летающая в облаках Вера Петровна прогуливалась по коридору, с кем-то общаясь по телефону. Она, как всегда, растягивала речь и плавно качалась при ходьбе.

Не желая неприятного столкновения, я спряталась в углу и, когда женщина прошла, рванула в нужном направлении, оглядываясь на тот случай, если вдруг она обернется.

В комнате было невероятно темно. Ничего не видела.

И ведь свет нельзя включить.

Задумалась. Получается, Громов еще в пути, а так разорялся и требовал. Ведь странно, что сказал одно, а сам… даже не явился.

Послышались шаги, по которым точно могла сказать, что это Громов. Андрей резко распахнул дверь и сразу направился ко мне. Уверенно, быстро, что даже растерялась от его ошеломляющей, агрессивной ауры. Будто на пожар!

В следующее мгновение Андрей дернул меня на себя и поцеловал. Точнее, атаковал губами, с силой сжимая ладонями лицо. Он будто поглощал, не позволяя двигаться.

Пыталась сопротивляться, удивляясь его бешеной реакции. Так нечестно! Я не соглашалась. Но куда там мне против этого громилы?

Дальше решила стоять столбом. Пусть целует столб. Когда парень это понял, так как уже не свирепствовала, то ослабил хватку и стал действовать губами нежнее, но продолжая прижимать к своему телу.

И вдруг я поняла, что поцелуй не такой уж отвратительный.

Вот совсем нет.

Какой-то странный и волнующий.

А через мгновение… приятный, что даже вцепилась в его футболку пальцами, всеми силами стараясь не отвечать.

Нельзя…

Яркий свет ударил в глаза.

Внезапно со всех сторон стал слышаться громкий смех. Оглушительный и неприятный, так как ничего не понимала.

Громов пораженно застыл, как и я, поэтому, немного придя в себя, смогла его оттолкнуть, чтобы увидеть ребят, которые снимали нас на камеру, фотографировали со всех ракурсов и смеялись.

– А еще нос воротила! – раздалось со стороны.

– Ага! Столько гонора! – кто-то позади меня крикнул.

– Вон какая падкая на поцелуи! – распознала голос Анфиски, лучшей подруги Ольги.

– Она только в темных каморках целуется, – крикнул Семен.

– И только за подарки, – заржал тот, кто меня уговорил в этом участвовать.

Сглотнула, ощущая, как тело словно одеревенело. Я в ужасе перевела взгляд на Громова, который с непроницаемым лицом смотрел на меня. Он покачал головой и сделал шаг ко мне.

– Яна…

Резко отступила, но не удержалась и упала, слыша новый взрыв смеха. Мое падение всех так развеселило, что они уже хрюкали от восторга.

Рука Громова оказалась напротив моего лица. Он что-то сказал, но я не услышала. В ушах звенело. Отвернулась и быстро поднялась, начиная движение, но дети будто стеной выросли, начиная отталкивать, не выпуская меня.

– Пропустите эту змею! Пусть ползет… – послышалось со стороны, и я увидела Ольгу, которая подошла к Громову, вцепившись в его руку и повиснув на ней. На ее лице видела превосходство, на его – ярость.