Да, всесоюзного толстяка таки забросило в прошлое. И теперь мы все имели возможность наблюдать за ним через странноватую дырку в пространстве, времени и реальности.

— Это что, кино там показывают? — протолкался вперёд всех парторг Оглоблин.

— Нет, это по-настоящему, — объяснил я.

— Спектакль, что ли? — почухал он свою шишковатую голову.

— Да если бы. — Я отодвинул его в сторонку, чтобы не мешался под ногами.

А внутри прорезанного неведомыми силами отверстия полноватый безволосый человек, одетый в накидку под названием тога, бродил среди пейзажей, очень напоминавших, как мне показалось, средиземноморские.

Но не успел я его локализировать, как картинка вдруг поплыла и поменялась — и вот тот же лысый крепыш уже сидит на чём-то подозрительно похожем на королевский трон, а вокруг вьются средневеково облачённые люди, всё больше женщины приятной наружности.

А вот он уже скачет на лошади по степям, за спиной у него несметное воинство в звериных шкурах, и лицом он на себя почти не похож. Хотя нет, всё-таки похож.

— Кто это? — прошептал кто-то у меня над плечом, и то был актёр Георгий Вицин.

— Это… — я затруднился с ответом, потом увидел, что мой внутренний компьютер подсказывает мне титром. — Это Атилла.

— Атилла?

— Атилла Александрович Моргунов… — пробормотал выглянувший из-за спин актёр Демьяненко.

Мой прибор всё-таки не врал. Актёра Моргунова не просто забросило в прошлое, а буквально протянуло по нему, размазало по историческим периодам — в хорошем, к счастью, смысле этого слова. Не возьмусь даже предположить, как и почему оно вот так вышло, но актёр Моргунов проживал в прошлом жизнь за жизнью, скача по странам и эпохам. А мы смотрели за этим удивительным явлением.

Я перестал искать логику и причины того, что видел, и стал просто наблюдать. Остальные тоже наблюдали, хлопая глазами и раскрыв рты.

Иван Андреевич Крылов, баснописец — был любитель поесть, да, всё сходится. Деятель Гражданской войны Григорий Котовский — ну, это понятно, там просто одно лицо. Портос, мушкетёр… Стоп, так это же литературный персонаж! А, вот написано: прототип; тогда всё логично.

Движущиеся картинки всё мелькали и мелькали.

— А что, разве Тутанхамон был… хм… без волос и полноватый? — не поверил кто-то.

— Как видите, теперь мы знаем это наверняка, — ответил этому недоверчивому режиссёр Гайдай.

Дальше люди с раскрашенными лицами и с птичьими перьями в волосах протащили, прогибаясь от тяжести, сидячие носилки со строгой и крупной фигурой на них. Да, на просторах исторических процессов известному советскому актёру Моргунову было где разгуляться, куда применить и неизрасходованные амбиции, и молодецкую свою упитанную удаль.

Показ между тем продолжался.

— А кто вот этот, в смешной шапочке? — хихикнули в толпе.

— Какой-нибудь Папа, — предположил эрудированный Владимир Этуш.

— Чей ещё папа? — снова вылез вперёд парторг Оглоблин. — Вот же ж, ещё и аморалку там развёл, шельмец, детей наплодил. Ох и всыплю я ему на партсобрании!

Он фыркнул себе в усы и взмахнул сжатыми волосатыми кулачками.

— Разберёмся, Пал Палыч, — урезонил его режиссёр Гайдай. — Лишь бы вернулся.

Тем временем там, куда все мы смотрели, показались мраморные статуи и высокие колонны. И грузная фигура скакала по белой лестнице, и все испуганно улепётывали у неё с пути.

— А это ещё кто? — спросили сзади.

— Это Нерон, — ответил я без подсказки, его я, так уж вышло, знал по работе.

Хм, Нерон. Надо же. Я всё гадал, кого же напоминает мне этот древнеримский дядя, а оно вот как. Это многое объясняло.

— Ого, — поражённо заморгал Шурик-Демьяненко. — Но погодите, это что, получается, Рим тогда наш Евгений Александрович сжёг?

Он покачал головой, почёсывая свою блондинистую шевелюру.

— Когда мы были там, в Риме, на гастролях, — рассказал актёр Юрий Никулин, — у него на площади кошелёк из кармана спёрли, с инвалютой.

— Ты гляди, какой злопамятный, — прошептал кто-то.

В портале горел древний город Рим, и все благоговейно наблюдали за этим чрезвычайным историческим происшествием.

А потом в поле зрения наблюдателей появился широченный тёмный стол. Из-за стола, раскуривая сигару, неприветливо зыркал безволосый джентльмен с бульдожьими щеками. В окно его кабинета заглядывало низкое туманное небо.

— Что же это, — засуетился парторг Оглоблин, — как же это… Выходит, он там что, руководил капстраной?