— Хотя нет… — я продолжал внимательно смотреть на Егора, удерживая его шкирку. — С шилом больно просто получается.

Мне не хотелось углубляться в суть проблемы и копаться в грязном белье. Пацаны, а в это хотелось верить, завязали с темными делишками и встали на путь исправления. Ну а этот путь отлично совпадал с моими интересами по починке зала. А значит, докапываясь до пацанов, Егор просто на просто мешал моим делам. Вот этого ему делать точно не стоило. Ни Егору, никому другому.

— Но прежде чем я решу, что с ним делать, сколько он с вас денег просит? — я обернулся к Марику и Витале.

— Десятку… — прошептал Марик, все еще втягивая голову в плечи. — Но мы ему уже пятнадцать отдали, она нас на счетчик поставил!

— А ты отдавать вместо них собрался? — окрысился Егор. — Тебя я теперь тоже на счетчик поставлю!

Агрессия из него так и лилась через край. Так как он себя вести в схожей ситуации, могли толко в край самоуверенные люди, привыкшим чувствовать себя безнаказанными. Хотя в его ситуации, было отчего напрячься. Ночь, заброшенный зал…

Но ничего. Если непонятливый, это только его проблемы. Обычно такие понимают, если доходчиво объяснить.

Я сел напротив него на корточки заглянул в бесстыжие глаза.

— Значит так. На ваши дела, кто кому и сколько должен — мне чхать с высокой колокольни. Но ты один важный момент упустил, — начал я.

— Что я упустил? — проскрежетал Егор.

— Вот это, — я обвел пальцем помещение. — Мое.

— Допустим, — нехотя согласился собеседник.

— Видишь вон те следы? — я кивнул на цепочку следов, оставленных в свежем, еще не высохшем бетоне. — Это ты пришел ко мне и натоптал. Нехорошо получилось, не находишь?

Я замолчал, ожидая его реакции. Егор сузил глаза, отвечать не стал, пытался понять куда я клоню.

— Так вот, мне эта стяжка в тридцатку встала за работу, плюс столько же за материалы, — продолжил я. — И ты меня с работы сорвал, я там бабки не дополучу и на бензин я тоже потратился. Как отдавать долг будешь?

Егор аж глаза выпучил.

— Слышь ты че меня на бабки хочешь поставить? — взвизгнул он. — Да ты знаешь, кто я такой…

Ясно.

Последняя капля моего терпения после этих слов помахала ручкой. Ну я по крайней мере попытался.

Но на нет и суда нет.

Я держа Егора за шкирку, протащил его к стяжке. Тот, конечно попытался сопротивляться, но получалось так себе. Подойдя к не высохшему раствору, я подсек Егора и уложил прямо в него. Не давая встать, наступил сверху ногой на грудь.

— Пацаны, у нас же бетон остался? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, мешков пять, — откликнулся Виталя.

— Несите сюда.

Пацаны встрепенулись, нагрузили мешки в телегу и подкатил эти ко мне.

— А теперь послушай меня внимательно, барыга, — прошипел я, оборачиваясь к Егору. — Либо ты сейчас договариваешься с пацанами, чтобы они пошли навстречу и переделали стяжку. Либо в этой стяжке и останешься.

Егор пытался встать, но я не убирал ногу. Мокрый бетон, как зыбучий песок, поглотил его тело почти наполовину. Ощущения наверняка не самые приятные.

— Ты попутал, слышь ты, — хрипел он. — Я тебя потом найду, глотку перегрызу…

Я вздохнул, понимая, что экземпляр мне попался упертый и словесной профилактикой тут не обойтись.

— Пацаны, давайте его сверху мешочками приложим? — невозмутимо распорядился я Марику и Витале.

Те охотно потянулись за мешком. И вот тогда Егор понял, что я не шучу. Нет, убивать я его не собирался, но вот проучить — вполне.

Жаль только раствор так быстро не застывает. А то был бы отличный шанс у Егора полежать в засохщей стяжке и подумать о том, как устроена эта жизнь.

— Ты гонишь, э? Не надо, а если я засохну? — заголосил он.

— Засохнешь, — подтвердил я, забирая мешок у пацанов и складывая на грудь этому павлину. — И найти тебя под раствором никто не найдет. Так что если у тебя есть последние слова, то сейчас самое время их сказать.

Я продолжал удерживать его ногой, вжимая грудь в пол. Не запачкать бы еще костюм… а то на работу не в чем будет идти. Когда я положил на грудь Егора второй мешок (а всего из было пять!) он сразу почувствовал тяжесть пятидесяти килограмм, вжавших его в пол. Ну и заговорил сразу по другому.

— Не надо, богом прошу, давай побазарим по нормальному!

Я жестом остановил ребят, подававших уже третий мешок.

— Говори, рот я тебе пока не закрываю. Наоборот говорю — последнее слово у тебя есть.

— Убери мешки!

— Не уберу, — отрезал я. — Так говори.

И Егор, быстро смекнув свою незавидную участь, начал распыляться в красноречии.

— Пацаны, сделайте стяжку, я долг прощу, отвечаю за базар! — начал упрашивать он Виталю и Марика.

— Че то он как-то не от души просит, — хмыкнул Виталя.