Шрифт:
— Что это такое? — сухо спросил я.
Глава 16
— Что это такое? — сухо спросил я.
— Не скажу. И вообще отдай!
Алина шагнула ко мне, цокая каблуками, попыталась взять кулон, но я сжал ладонь в кулак.
— Тогда выходи. Или говори. Я не люблю мутных игр, — сказал я.
Молчание длилось несколько секунд. Алина изучающе смотрела на меня, прикусив губу и скрестив руки на груди. Мне показалось, что она для себя решает — стоит ли доверять?
Потом она медленно потянулась к шее, достала из-под рубашки тонкую золотую цепочку. На ней был… кулон. Вторая половина того кулона, что был у меня в руках. Я не видел на девчонки этого кулона при нашей первой встрече… но в ту ночь обратил внимание, что на ее шее есть едва заметный след. Так происходит тогда, когда забываешь снять цепочку на солнце при загаре.
— Это… — начала Алина тихо. — … Это все, что осталось от моего отца. Он и мама погибли, когда мне было шесть. Тогда мне сказали, что авария. Но это была не авария. Их жестоко убили…
Ее признание было искренним, и судя по блеску в глазах, давалось Алине с трудом.
— То, что ты держишь в руках сняли с бездыханного тела отца. Вторая часть кулона принадлежала маме, как символ любви…
Глаза Алины все таки налились слезами. Она зажевала губу, чтобы не расплакаться.
— Мамину часть кулона убийцы не нашли, потому что она надела кулон на меня, чтобы он принёс удачу. Принёс… я выжила, меня убивать не стали, — она улыбнулась краюшками губ.
Я смотрел на ее мокрые глаза и не знал, что сказать. Задумался, переваривая ее слова.
— Я из детдома, если тебе интересно, — продолжила Алина. — Меня потом забрали в приемную семью. Всё вроде бы ничего, но я с детства знала, что это не мой дом. Потом начала искать настоящих родителей. Узнала правду. Нашла убийц…
Алина пожала плечами, шмыгнула носом. Для такой душещипательной истории, держалась она хорошо. А когда я услышал, что она детомовка, внутри груди разлилось тепло.
— Убийцей оказался один из партнеров отца, — девчонка как-то нервно поправила прядь волос, потом накрутила локон на палец. — Кстати, его сынку мы тогда дали от ворот поворот у «мака»!
Она достала сигарету, закурила. На этот раз я не стал вмешиваться. Видно, что на душе девчонки бушевала буря, и пусть с помощью никотина, но ей следовало успокоится.
— Твой бывший — сын убийцы твоих родителей? — я не скрывал удивления.
— Угу… я украла их «реликвию», Саш. Ты можешь себе представить, что у отца этого рода есть целая трофейная стена с теми, кто когда-то перешёл ему дорогу… — пояснила она.
Алина замолчала, затянулась, выпустила дым в потолок. Я чувствовал смешанные ощущения, глядя на эту красотку, только что поделившуюся со мной глубокой семейной драмой.
— Я хочу уничтожить его сына. Медленно. Унизительно. Чтобы его урод папаша почувствовал то же, что почувствовала я… Они искали меня через тебя, да?
Я раздал кулак, перевел взгляд с цепочки на нее. Глаза Алины снова стали холодными и ясными, от слез не осталась и следа. В них сквозила ненависть, выученная с детства. И тщательно отшлифованный план мести вкупе с решимостью.
— Забирай, — я протянул руку, разжал кулак, на ладони лежала половина кулона. — Они искали, но я ничего не сказал. Тебе не о чем беспокоиться.
Держать кулон у себя я не имел права. Она забрала кулон, стиснула в кулак, прижала к груши и благодарно кивнула.
— Ты украла его, когда была в гостях?
— Я не смогла удержаться… — прошептала Алина.
— Тебе не стоило его брать, по крайней мере не так явно.
— Я знаю… но есть, как есть.
Она бережно убрала кулон подальше и понадежнее. Мне вспомнился крестик, который я отдал Светке тогда у железнодорожного переезда. Хотелось верить, что он сделал ее жизнь чуточку лучше… впрочем ждать осталось недолго. По адресу я планировал поехать прямо сейчас.
— У тебя какие планы? — спросил я Алину.
— Не знаю… наверное, никаких.
— Хочешь поехали со мной, по пути заедем в «мак»? Ну и обсудим все по Карателю, — предложил я Алине.
— Поехали, — тотчас ответила она, даже не спрашивая куда я еду.
Через пять минут мы заехали во «вкусно и точка», взяли по большому кофе, и я ввел в навигатор адрес Светки. Ехать было далеко, другой конец города. Район старой застройки, еще недавно даже не бывший Москвой.
Алина всю дорогу молчала, цедила кофе через трубочку, да смотрела в окно. Даже не спрашивала куда мы едем. Я чувствовал, что девчонке не по себе. Наверное, не самые приятные воспоминания нахлынули.