Странный это был момент. Удивительная девушка висела, прижатая и удерживаемая курсантским телом. Верн изловчился достать из кармана носовой платок, замотали одну окровавленную ладонь, пусть и крайне неловко, большей частью безмолвная фея себе зубами помогала. Курсант бормотал ободряющее, слышать она не слышала, но явно понимала. На вторую руку повязки не было, но тут прелестная фрау указала вниз, пошевелила бедрами.

— Юбки? — догадался Верн. — Ах, вы меня восхищаете!

Кажется, даже улыбнулась. Нет, действительно восхитительная девушка, сохраняет хладнокровие, в ее-то ситуации.

Верн спустился на ступеньку, извлек из ножен гросс-месс, взрезал одну из юбок. Гм, отодралась высоковато. А ведь, наверное, марок тридцать стоит, не меньше.

Пришлось заново подниматься с трофеем. Казалось, уже целую вечность висели вместе надо рвом — сверху нависающая выступом кладка стены, внизу блестящие шипы и точка-шлем неочевидного Вольца. Далекие крики невидимых людей, а тут пара висящих несчастливцев деловито приводит руки и прочее в подобие боевой готовности. Нет, повезло с фрау, теперь-то очевидно.

Она затянула зубами последний узел на ладони.

— Чуть передохнем и начнем путешествие? — предложил Верн.

Она кивнула — довольно решительно — и попыталась убрать с лица липнущие пряди. Вот что девушкам досаждает в подобных ситуациях, так это шикарные прически и нарядные одежды. Под юбками, между прочим, хозяйке ступеней вообще не видно, роскошный наряд треть мира заслоняет.

— В штанах тебе было бы удобнее, — предположил Верн. — Следующий раз попробуй на рискованную прогулку собраться должным образом. Тебе, кстати, штаны пойдут. Извини, это я вульгарно шучу для поддержания задора.

Видимо, поняла не до конца, но кивнула. Истинно прелестная особа. Неучтиво к ней на «ты» обращаться, но иное сейчас крайне нелепо.

Двинулись. Верну пришлось постоянно опускаться-подниматься на ступеньку-две, направляя ноги подопечной, но в целом шло благополучно. Руками она вполне надежно управлялась сама, хотя больно бедняге было безумно. Рот болезненно искажался при каждом перехвате. Может и удобно быть немой — хотя бы не голосишь от боли, оно же немного стыдно.

— Так, у вас осталась последняя опора! — донеся командный голос снизу. — Будьте осторожны, двоих мне не поймать.

— Вольц, она глухонемая, вообще не слышит, — сообщил Верн.

— Дружище, да ты совсем спятил! — возмутился старший курсант. — Только ты мог выбрать для спасения именно глухонемую особу. Что за навязчивая склонность к странным девушкам?!

— Зато она очень неглупая и стойкая, — возразил Верн.

— Это я уже понял, — заверил Вольц. — Как мне вас ловить?

— Она по мне слезет, подхватишь, — Верн вновь поднялся вверх, уже привычно обнимая-прижимая девушку к опоре, показал лицо — по губам она читала просто отлично. — Я держусь, ты ползешь по мне — хвататься можно за ремень, потом за брючные карманы. Всё крепкое, и у меня отличные подтяжки. Снизу тебя подхватят, не бойся.

Кивнула, начала примеряться, перехватываться.

«У нее глаза разные» — понял Верн. «Оба красивые, но один темный, наверное, зеленый, а другой, кажется, светло-светло-голубой».

— Вы уже прочно на «ты», и, видимо, условились о следующем свидании, — комментировал снизу Вольц. — Вот как ты это умеешь, а, дружище? Знакомы всего пять минут, а фея тебя уже за ремень держит.

Верн только замычал — удерживать на руках двойную тяжесть было непросто. Фея был стройна, но кормили в замке не так уж плохо. Фрау уцепилась за курсантские карманы…

— Снизу это похоже на парашют, — отметил Вольц. — Помнишь, нам старина Виз рисовал это воздушно-спасательное устройство? Возвращаются старые добрые времена люфтваффе!

— Вот ты гад! — не выдержал Верн.

— Спокойно! Я ее уже почти держу! Повиси еще минуту.

Тяжесть исчезла и очень вовремя — Верн и сам был на последнем издыхании. Прямо даже сил глянуть вниз уже не было.

— Дружище, я страхую! Отпускай руки, но только одновременно, не перекашивайся!

Верн затаил дыхание и отпустил проклятую пластину лестницы.

Соскользнул в руки товарища, вместе закачались на пошатнувшемся «штурмовом» мостике.

— Да, совершенно не то ощущение, — немедленно сообщил Вольц. — Нечто потное, грубое, дрожащее, да еще меня шлемом стукнуло.

Отругиваться не было сил — Верн обессиленно сел на узкий, но такой надежный мостик. С вала что-то орали — опять неразборчиво, но, кажется, приветственно.

— К черту скромность! — провозгласил Вольц. — Мы заслуживаем награды! Особенно я, как непосредственный руководитель спасательной операции. Впрочем, весь личный состав не подкачал, проявив истинные чудеса цепкости и взаимопонимания. Кстати, а как имя прекрасной особы?