– Харон.

– Какой ужас!
– икнула я, вспоминая греческую мифологию и даже не пытаясь выдернуть рукав из рук своей покупки. Во сходила Настюха в супермаркет!

– Не понял.
– встав, как вкопанный, медленно обернулся мужчина. В его взгляде больше не было ненависти, от чего мне заметно полегчало. Но было удивление, граничащее с тяжкими телесными, если я немедленно не объяснюсь. А как тут объясниться, если в аргументах только мифы моего мира?

– Ну имя...
– промямлила я, уже жалея, что подалась порыву и привлекла к себе внимание, после чего вообще страх потеряла, махнув на кареглазого рукой.
– Проехали. Ты куда-то конкретно так бодро шагал, или просто отсюда подальше?

– Есть возражения?
– спросил он. Ну, мне кажется, что это был вопрос. По его интонации вообще понять что-то было трудно. Еще минуту назад он был готов зубами вырывать свое право на свободу из глоток обидчиков, а теперь будто отмораживался. Безразличный взгляд, безэмоциональная интонация, и только кулак сильнее сжимался, когда я попыталась вернуть себе рукавчик.

– Есть. Ты мне кофточку порвешь, а у меня их и так... три. Отдай, пожалуйста.
– я сама вежливость, истину вам говорю. И не было ни единой причины с таким отмороженным взглядом делать шаг ко мне!
– Ладно-ладно!
– тут же воскликнула я, отступая на шаг.
– Нравится, держи. Хочешь - вообще подарю. У меня их еще целых две!

Сказать, что брюнет удивился, значит соврать. Он был немного выше меня в росте, но посчитал корректным указать на нашу разницу в размерах, показательно наклонившись к моему лицу, будто я коротышка. Вот, хам. Харон пристально смотрел мне в глаза, видимо разыскивая остатки инстинкта самосохранения, а вот я видела совсем другое. Как химик и немного биолог, заявляю: зрачки расширились, глаза сузились, нос втянул запах, а уголки губ дрогнули, но сдержали сокращение лицевых мышц. Есть контакт.

– Хочу.
– коротко ответил он, а я не сразу поняла, чего он там хочет. В голове пронеслись несколько вариантов, и я смущенно опустила взгляд прежде, чем вспомнила, что именно предлагала. Охохо, Анастасия Павловна, попридержите коней и элементы гардероба. Стыдно должно быть, право слово.

– Тогда сначала поможешь донести сумки. - скрыв смущение за наглостью, сама вцепилась в остатки рукава Харона и потянула его в нужном мне направлении. Активно работая локтем, я пробиралась сквозь людскую толпу и срочно прикидывала дальнейший план действий.

– Какие сумки?
– раздался над ухом немного заинтересованный голос. Ухо покраснело и зачесалось.

– Которые я сейчас куплю.
– пояснила я, и тут меня прорвало.
– Сначала купим адаптеры, потом барботажные цилиндры, потом воронки, конденсаторы, колбы... двенадцать видов. И еще кое-чего по-мелочи. Сам понимаешь, одна я это не допру домой. А ты вон какой сильный. Поможешь, и я подарю тебе кофточку. И свободу. Не знаешь, как снимать то чудесное колье, что на тебя надели? И думаю не надо спрашивать есть ли у тебя деньги, да? Ясное дело, что нету. Тогда, если у меня после покупки посуды останется золото, купим тебе одежду. Просто посуду мне по-любому купить надо, она у нас вся побилась, и если Эбарт узнает, то сильно расстроится. А ему нельзя расстраиваться, в его возрасте это может быть не безопасно. Так, пришли, нам сюда.

Все, выговорилась. Полегчало. Это такая реакция на стресс. И вообще, он сам виноват. Зачем было на меня так злобно смотреть и давить авторитетом? До сих пор уши полыхают. Вообще странный он, идет почти вплотную. Я попыталась отодвинуться в сторонку, но тщетно. Эй, а как же личное пространство? Что-то мне не по себе. Больше он вопросов не задавал, еще больше нагоняя на меня жути своей молчаливостью. И этот наряд... Господи, да на нас же все бабы пялятся! Точнее на него. Так, одежда по-любому нужна.

– Здравствуйте.
– приветливо улыбнулась я продавцу, на чьем прилавке заметила нужную мне химическую посуду.

– Добрый день, девушка. Что-то заинтересовало?
– любезно улыбнулся мужчина с лихо закрученными усиками. Гусар прям.

– Да, будьте добры... В какую цену плоскодонные колбы?
– спросила я, продолжая улыбаться, и покосившись на Харона, предприняла еще одну попытку отодвинуться. А этот раб с невозмутимым лицом придвинулся обратно. И вот как так? Он даже не дотрагивается, если не считать того, что мой рукав он так и не отпустил, а такое ощущение, что он повсюду. Надо будет дома попить чай с ромашкой. Это наверняка стресс после смерти начался. И стоило так подумать, как сразу стало легче.

– Девяносто серебряных монет, девушка.
– покровительственно улыбнувшись, ответил гусар.

– Сколько?
– хрипло переспросила я, прикидывая, во сколько обойдется весь необходимый набор. Мне так никаких денег не хватит! На миг мелькнула мысль, вернуться на рынок и самой встать на помост, что бы перепродать свою покупку дороже золотой монеты, но я мужественно отринула эту малодушную мысль. Нет, Настя, за нами много грешков числится, но торговли людьми среди них не будет. Точка.

– Только для вас я скину цену до восьмидесяти пяти монет.
– сделал нереальное одолжение гусар. Нереальное, потому что это совсем не одолжение, а натуральный грабеж.