– А мы тут глюки купаем!
– возмущенно воскликнула я, упирая руки в бока.
– Стрелка, у тебя совсем совести нет? Ты зачем мне что-то в еду подмешала? Как я теперь работать должна, если даже не знаю, настоящее все вокруг, или я там и осталась лежать в пищеблоке, пуская слюни?

– Не поняла.
– честно призналась она, глядя на меня круглыми глазами.

– Да что б ты знала, мне пришлось из-за тебя мыться с енотом, страусом и кенгуру!
– обличительно тыча в нее пальцем, продолжала я возмущаться.

– Ах вот они где! А я их по всему кораблю ищу. Урши! Рауль! Камиль! Немедленно выходите!
– гаркнула во всю мощь своей луженной глотки полковник, и из санблока тихонько стали выходить мои видения. То есть... Это реально звери? Я не сошла с ума?! Какое облегчение!

– Так. Они настоящие, да?
– положив руку ей на плечо, проникновенно спросила я. Она кивнула, а я не сдержала облегченного вздоха. Знаете, любой человек науки боится. что однажды выяснится, что он не в своем уме. Многие из нас так закончили, и я мечтаю лишь о том, что бы стать счастливым исключением.
– Но откуда на линкоре эти звери?

– Так я маг фауны, не знала?
– ухмыльнулась она, насмешливо щуря карие глаза. Таха поняла, чего я так боялась, и теперь открыто смеялась над моими страхами. Вот выдра...

– Раз так, то магичь отсюда свой зверинец. Живо.
– мрачно приказала я, глядя на эту улыбашку исподлобья.

Стрельцова только фыркнула насмешливо на мое негодование, и звери послушно потопали к выходу. Проходя мимо меня, страус на миг задержался, что бы похлопать меня крылом по плечу. Вышло очень ободряюще. Я сурово кивнула ему, в ответ похлопав и его по спине. На том и расстались. И у выхода, почти покинув мою каюту, Таха замерла, прислушиваясь к чему-то. Это ее наушник ожил, и сейчас ей кто-то о чем-то докладывал.

– Привели четверых магов, как ты и просила.
– обернувшись, поставила она меня в известность.
– Когда сможете приступить к работе?

– Ну... Э... Да я хоть сейчас, собственно говоря...
– сказала я растерянно оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы мне помешать начать магичить прямо сейчас. Препятствий найдено не было.

– Вот и славно.
– кивнула она и снова пошла на выход.
– Тогда ждем тебя в пищеблоке. Оттуда и пойдете с Элей в мастерскую. И одеться не забудь, а то я знаю тебя. Наденешь носки и думаешь, что одета.

– Щас как дам в лоб!
– рявкнула я, замахиваясь на вредную бабу, но та уже выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь.
– То-та-жа. А то ишь ты.

Нахмурив брови и поджав губы, я стала собираться на работу. Эх, как давно это было, уже и не вспомнить, как я жила в своем времени. Хм, это сколько же мне лет получается? Больше пяти тысяч лет? и так эта цифра сейчас прозвучала, что я невольно стала осматривать свой халатик на предмет песка, который из меня уже должен был начать сыпаться. Приди в себя Настя, тебе еще даже тридцати нет. а по местным меркам ты едва стала совершеннолетней, так что все в порядке. Нет поводов для несвоевременной истерики.

Высушив волосы, я нашла свою одежду в шкафу и переоделась. Очередное платье темно-зеленого цвета было очень приятно надеть, но когда я успела полюбить платья в пол? Нет, не припомню. Кажется, когда Харон заинтересовался тем, что я прячу под таким глухим нарядом еще там, на Цвейтане. Против воли на моем лице появилась слабая улыбка. Как все-таки здорово, что я тут появилась и познакомилась с ним...

Пока я приводила себя в порядок, Харон продолжал спать. Или умело делал вид, что спит, потому что едва я закончила со сборами, как он встал, будто и не спал секунду назад. Так-так-так. А не подглядывал ли он? А если подглядывал, то какое белье я надела? Надеюсь, оно хорошо на мне смотрелось? А ну прекрати! За работу, алхимик!

– Готова?
– спокойно спросил он, глядя на меня искрящимися от веселья глазами. Или не от веселья? Хм, нет, реально искрит.

– Готова, а что у тебя с глазами?
– полюбопытствовала я, подходя ближе.

– Отголоски магии.
– ровно ответил он, притягивая меня к себе ближе за талию и проводя горячими губами по мочке уха, вниз по шее и жарко целуя в плечо. Магия? Какая магия? Что такое магия? Где...

Не получив никакого сопротивления в ответ на свои действия, он крепче прижал меня к себе, второй рукой спокойно комкая мою юбку, задирая ее вверх. Горячие пальцы коснулись бедра, нежно лаская чувствительную кожу. Он, словно заклинатель змей, плавно и уверенно подчинял себе мои мысли и чувства. Не было ни единого повода противиться его действиям. Я плавилась в руках самого надежного мужчины во всех мирах. Он не причинит мне вреда, это ясно, как и то, что Солнце встает на востоке и садится на западе. Нежные губы спускались все ниже, заставляя меня выгнуться в его руках, слепо цепляться за сильные плечи, а дыхание рвано вылетать из приоткрытого рта. Он - самое правильное, что со мной происходило за всю эту странную жизнь, полную нелепых событий и всегда неожиданных случайностей. Каждым своим касанием он словно поджигал дорожки из пороха на моем теле. Обжигающе горячие искры разлетались во все стороны, следуя за его губами и каждый раз попадая в бешено бьющееся сердце. Они заставляли его биться еще сильней и быстрей, роем кружились перед глазами, заставляя терять связь с реальностью. Исчезло в этих искрах все, кроме его глаз, где они отражались. Постоянным остались только его руки на моем теле и нежный шепот "родная", эхом разносящийся по всей галактике. Еще немного и я сама рассыплюсь искрами, не выдержав этого спокойного вихря, планомерно снимающего с меня одежду. Если ты остановишься, я просто умру. Эти искры сожгут меня, оставив лишь пепел и гарь.

– Эй, вы там скоро?!
– раздался чей-то крик за дверью нашей каюты.

– Нет нас...
– шепнула я, щелчком пальцев сровняв стену и ликвидировав то место, куда стучали назойливые люди. - И двери нет.

Харон отстранился, заглядывая мне не в глаза, а в самую душу и улыбнулся так, что у меня с громким звоном сердце разлетелось на осколки, не выдержав чувств. Тихий стон сорвался с губ и был стремительно пойман его губами, выпит до самого дна, словно вино из самой нерушимой зависимости. Он упивался им, словно Дьявол самой чистой из душ, неотвратимо затягивая в себя, заставляя отдать все, что у меня было.