Встретившись со мной взглядом, она проглотила комок, но все же кивнула.

— Не бойся, это всего лишь сглаз, — немного беспечно махнув рукой. — От него у людей голова болит. Лёгкая добыча.

Продолжаю дразнить ее, заваривая себе кофе.

— Тогда пошли! — она резко вскочила, чуть не опрокинув мой чайник.

Поморщившись, я указал Хане на недопитый мной кофе. Она покраснела, после чего вернулась обратно за столик, гипнотизируя меня взглядом с нетерпением. У меня было мелькнула мысль еще больше помариновать свою «ученицу», но я решил, что это ни к чему. Жизнь и так не простая штука, чтобы еще больше ее усложнять.

Спустя пяток минут мы вышли на улицу. Утро было серое, влажное, в небе зависли серые тучи, будто отражая мое настроение. Впрочем, вздохнув свежего воздуха, мое самочувствие стало понемногу выпрямляться. По утрам, особенно, когда я не выспался, я сам себе напоминаю дикобраза, который выпускает во все стороны колючки.

Хана шла рядом, нервно теребя свой красный шарф.

— Кацураги… — она вдруг заговорила, глядя куда-то в сторону. — А почему ты вообще живёшь один?

Я нахмурился, к чему она это вообще спросила? От чего-то вспомнилось, как я вчера планировал немного расспросить Хану за ее жизнь, почему она живет одна без родителей. Со стороны этот вопрос прозвучал крайне невежливо. Если бы я хотел, сам рассказал, да только там нечего рассказывать. Я живу один, поскольку мне не с кем больше жить. Родители отвернулись, а завести девушку с моим образом жизни подобно одному из подвигов Геракла.

— Не твоё дело, — произношу раньше, чем успеваю подумать. — Почему ты вообще спрашиваешь? — чуть мягче посмотрев на нее.

Захотелось закурить, но я волевым усилием сдержался.

— Ну, просто… — она покусывала губу. — Ты же не такой уж старый, и даже не урод, а у тебя нет девушки…

— Хана. — я резко остановился. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

Провожу черту, не желая говорить об этом.

Она смолкла, но ненадолго:

— Просто интересно! Ты же мой учитель, а я почти ничего о тебе не знаю, — доверительно заглянув мне в глаза.

Я хотел ответить что-то резкое, скорей по привычке, чем из желания нахамить, но в этот момент из-за угла вышел мужчина в помятом костюме. Лысеющий, с темными кругами под глазами. Он шел, пошатываясь, и время от времени потирая виски.

— Вот наш подопытный, — пробормотал я.

Хана присмотрелась, отодвинув свою повязку.

— Он… он весь в чёрных пятнах! — округлила она глаза.

— Сглаз, — задумчиво киваю. — Кто-то сильно ему позавидовал. Ну что, готова? — пристально посмотрев на девчонку.

Первое проклятие сравни похмелью поутру, вот только когда ты ночью просто лег спать, а не тусил в клубе всю ночь. Выгоду получает клиент, а не недоучка шаман. За все приходится платить, в том числе за чужую зависть и злобу, и так уж вышло, что именно шаманы платят по счету, когда поглощают чужие проклятия. Хане с ее характером стоит это понять как можно быстрей.

Ученица глубоко вздохнула, выпрямилась.

— Да, я готова… — но по взгляду было понятно, что нифига она не готова.

Мы подошли ближе. Мужчина даже не заметил нас, он просто стоял, сжав голову руками, будто пытаясь унять боль.

— Привыкай, — сказал я Хане. — Так выглядит большинство проклятий. Не монстры и не демоны, просто обычные люди, которых кто-то ненавидит.

Она протянула дрожащую руку.

— И… и что теперь? — неуверенно посмотрев на меня.

— Коснись его. Потяни на себя проклятие. Но будь осторожна, если почувствуешь, что проклятие слишком сильно для тебя, то разрывай связь и уходи, не геройствуй, если ты умрешь, то это никому не поможет, — серьезно на нее посмотрев.

Здесь я немного лукавил, как минимум человеку, у которого она заберет проклятие, она может и помочь, но я решил промолчать об этой детали.

Хана кивнула. Её пальцы дрогнули… и коснулись плеча мужчины, когда мы проходили мимо. Тот вздрогнул, вот только не от легкого прикосновения девушки, а от болей в голове. Мужику действительно было плохо, возможно, поднялось давление из-за погоды. У сердечников и людей с проблемами с давлениями подобное порой случается, а, если добавить сюда проклятие, то и вовсе получается убойная смесь.

— Ох, голова… — простонал он. — Затрещала…

Хана зажмурилась. Я видел, как по её руке пробежала темная волна. Первый шаг был сделан. Хана резко отдернула руку, будто обожглась. Её лицо побелело, а алый глаз неестественно расширился, она поспешила сдвинуть повязку, после чего покачнулась, мне пришлось даже придержать ее за руку, отведя подальше от мужчины.

— Оно… оно отвратительное! — прошептала она, сжимая мое запястье.

Хане явно поплохело, зато мужчина в костюме вдруг перестал морщиться и сжимать голову. Он медленно выпрямился, потрогал виски и удивлённо огляделся.

— Чёрт… боль ушла… — будто не веря в произошедшее.

Я схватил Хану за плечо и быстро увел ее в сторону, пока офисный работник не обратил на нас внимания. Поглядывая на нее, я мог лишь мрачно наблюдать, как в ее ауре появляются черные пятна. Ее энергетика и здоровое тело тут же стало поглощать негативную энергетику, сглазом ее не проймешь, но все же ближайшие пару часов ее ожидают незабываемые впечатления. Поглощение первого проклятия — это как впервые ударить со всего маха мизинчик о тумбочку.