Рядом, чуть в стороне, парила Айко, но та разительно изменилась. Из поясницы девушки выросли огромные, ослепительно белые крылья, мощные, похожие на те, с которыми изображают ангелов. Айко не превратилась полностью в сову, сохранив человеческий облик, но крылья давали ей невероятную маневренность. В руках она сжимала обрез, ища момент для выстрела.

Хана замерла, цепляясь за край камня. Где… Кацураги? Паника, холоднее озерной воды, сжала горло. Она не видела его нигде! Монстр… съел его? Пока она там барахталась?

— Где… — ее голос дрогнул, сорвался, — Кацураги?

Айко, услышав ее, резко развернулась в воздухе. Ее серебристые глаза, казалось, светились в полумраке. Она не сказала ни слова, лишь мрачно указала пальцем на летающего античного воина, который как раз парировал удар змеиного хвоста щитом, отлетев на несколько метров с громким лязгом.

Хана проследила за жестом. Ее глаз (и повязка на втором) широко раскрылись. Мозг отказывался верить.

— Чё?! — вырвалось у нее, громче, чем планировалось. — Когда это Кацураги успел стать… горячим иностранцем?!

— Маска, — коротко и жестко бросила Айко, не сводя глаз с Василиска, чья пасть сомкнулась в сантиметре от ног Персея. — Он принял чужую историю. Персея. Убийцу Горгоны, от чьей крови, по легенде, и родился Василиск.

Хана молниеносно вскарабкалась на площадку, вода с нее текла ручьями. Ее пальцы сжались в кулаки.

— Мы должны ему помочь! — заявила она, не спрашивая, а утверждая. — Один он не справится! Этот змей… опасен… — все же признал Ланселот в ней.

— Если героический дух использует всю свою силу… — Айко перебила, ее голос звучал ледяной тревогой. Она щелкнула обрезом, перезаряжая патроны. — То боюсь, он может воплотиться в твоем наставнике окончательно. И мы Кацураги… больше никогда не увидим.

Холодный ужас сменил недоумение на лице Ханы. Не увидеть учителя? Его ворчание, его вечное недовольство, его… заботу? Нет. Этого она не допустит. Никогда. Ланселот внутри нее завыл в унисон, в этот раз не за честь, а за товарища. Гордость Паладина слилась с яростной преданностью ученицы.

— Ради учителя… — прошептала Хана. Латы Ланселота вспыхнули вокруг нее, как серебристое пламя, меч загорелся в руке. — Я сделаю себе из этой змеи себе ремень!

Она подняла клинок над головой, ее единственный глаз горел безумной решимостью. После чего она рывком сняла с лица повязку, посмотрев на мир своим красным глазом. Хоть она и не признавалась себе, но она боялась этой силы, которую она получила от проклятий, но время, когда она могла себе позволить слабость, стремительно прошли!

— Кацураги! — закричала она во всю мощь легких, бросаясь вперед, к основанию Василиска, куда только что приземлился, отрикошетив, Персей. — Ты и так ничего! Не превращайся в смуглого красавчика! Вернись обратно в сварливого учителя!

Айко, наблюдая за этим, лишь покачала головой. Но в уголках ее губ дрогнуло что-то, отдаленно похожее на… усталую улыбку? Она взмахнула могучими белыми крыльями, взмывая выше, на позицию для прицельного выстрела. Ее пальцы сжимали приклад обреза.

— В этот раз, — прошептала она, проводя ладонью по холодному металлу ствола, словно заключая сделку, — не должно быть никакой осечки.

Мысли в голове девушки метались. Этого мало. Обреза мало. Если… когда они выживут, ей придется сделать то, о чем она даже думать не хотела. Восстановить свои былые связи с теми, с кем порвала ради спокойной жизни. С контрабандистами Мансуса, с искателями артефактов, с… матерью. И все ради того, что Марк не свернул себе шею, и найти хотя бы остатки господина Ханзо. Впрочем, внезапно пришла ей в голову мысль, была еще пару людей, ради которых она внезапно для себя была готова рискнуть жизнью.

Она не даст погибнуть этим двум безумцам, к которым, против всякой логики, она уже успела… привязаться, хотя почти их не знала. Странное чувство, но оно с теплотой билось в груди. Так что перезарядив обрез, она полетела вперед, ближе к голове монстра, чтобы в этот раз не промахнуться!

Глава двадцать четвертая. У всего есть своя цена.

Пахло весенней травой. В себя я пришел на чем-то мягком. Открыв глаза вижу перед своим лицом зелень. Приподнявшись на локте, окидываю взглядом бескрайнее, колышущееся под легким ветерком поле. Задрав взгляд ввысь, могу наблюдать безмятежно-голубое небо без единого облачка. Воздух был теплым, напоенным запахом трав и… будто самой жизнью?

Не понимая, что здесь вообще происходит, я медленно поднялся, ощущая босыми пальцами ног мягкие стебли. Каким-то образом я оказался посреди огромного поля, которое расстилалось до самого горизонта, сливаясь с лазурью неба. Ни домов, ни деревьев, ни людей. Только волны высокой травы да… табун диких лошадей. Величественные животные с развевающимися гривами паслись неподалеку, изредка поднимая головы, их темные глаза спокойно смотрели в мою сторону.

Все было невероятно реалистично, дышало жизнью и покоем.