Вобщем, ох уж эти испанцы, а еще точнее – испанки!

Горячие, красивые, но жутко, чрезвычайно жутко – ревнивые.

И в то же время – до бесконечности рисковые.

Эдна вот, спит с Яворром, зная, что Глория отличный стрелок из лука; Глория ходит налево к своему приятелю, едва-едва отпраздновавшему совершеннолетие и лишь один я, как идиот, женился на работе!

Эх, а ведь так все прикольно начиналось, блин!

Я задрал голову к хлещущим из лейки душа горячим струям, вспоминая свою одиссею… … В Алма-Ату я не попал – просто, в один прекрасный момент в новостях промелькнуло сообщение, что в Италии сгорело построенное Дианой «Женское убежище» и я, как последний придурок вместо того, чтобы позвонить, рванул туда напрямки!

Не знаю, что на меня нашло, но в тот момент это показалось очень важным – оказаться там!

Я даже и оказался, если честно.

Постоял на горочке, любуясь бывшим «своим» домиком, слегка подкопченным, но, с виду, вроде целым, успел отвернуться от проезжающей мимо, отчего-то совершенно мрачной, Франчески, вздохнул с облегчением, да и покатил прочь, как-то незаметно для себя оказавшись в экс-испании, где и решил «перезимовать», благо, что там климат мягкий!

Вот и перезимовал, называется, задержавшись уже на полгода и даже найдя нормальную работу…

Нет, все «просто» не было, но и каких-то фантастических сложностей – тоже не встретилось. Все, как обычно, как везде и как всегда – ищи работу, ищи жилье по карману, плати налоги и не высовывайся, пожалуйста!

Насчет «не высовывайся» - я очень стараюсь, но, получается не всегда.

Вот, например, Яворр, он меня волшебником считает.

Эдна – все грозится сдать меня местному отряду инквизиторов, чей глава, если я не ошибаюсь, совсем не прочь со мной породниться, причем отдав в жены не только старшую дочь, но и обеих младших, еще тех разбойниц, между прочим!

А есть еще моя, «тринадцатая бригада», кстати, тоже еще та «команда»…

– … Дэн! Твои 15 минут 5 минут как закончились! – Эдна, зараза!

Вытеревшись и натянув джинсы и футболку, выбрался из ванны, куда в первый же месяц впихуячил самый здоровенный бойлер, что нашел в магазине, вместо постоянно отключаемой горячей воды и прошлепал босыми ногами по нашей с Эдной совместной, здоровенной, кухне, где на столе меня уже ждала кружка горячего кофе и тарелка с куском мяса…

А, нет, в этот раз – бычье сердце, заботливо нарезанное на ломтики.

Сама Эдна, при нашем знакомстве, была слегка вегетарианкой, из тех разумных, что следят за калориями в своих тарелках, а не лезут в чужие.

Да и вообще, мне с ней повезло – я не в ее вкусе, она не в моем, вот и получились из нас хорошие друзья-компаньоны, которые могут вместе и бухнуть, и над киношкой придремать, а в моем случае, еще и придурка-ухажера с лестницы спустить.

Да и первую работу, тоже мне Эдна подсуропила – Яворр как раз искал себе пекаря, на две выпечки в день – в шесть утра и в три часа дня – а я, как раз, хлебопечку осваивал, вспоминая старые времена, когда меня мамочка запихнула в пекарню на работу, чтобы диточка каникулы провел с пользой.

Слопав мясо и допив кофе, сунул ноги в разбитые, домашние кроссовки с оторванными пятниками и прихватив ключ, пошел смотреть, что там у Яворра с хлебом стряслось, что он ко мне в семь утра прибежал и из койки вытащил!

Ресторанчик у Яворра не большой, по меркам города-миллионника, разумеется – 24 столика в помещении и еще десяток на улочке, да пяток «запретных кабинетов», где уединяются парочки или «серьезные люди» обговаривают «серьезные дела».

– Дэн! Спаситель! – Вероника, при виде меня распахнула свои объятия, сдвигая бедрами бедных худышек-официанток. – Эта сучка-Фирца снова не вышла на работу!

Да я уже понял… - Вздохнул я, пересекшись взглядом с «усатым мудаком», Володьей – главным поваром по должности и главным мудаком, по методам общения.

Рамцанулись мы с ним в первый же день, когда этот поварешка полез учить меня, как хлеб делать!

Меня!

Хлеб!

Да я его чуть в опару не впихнул, а когда тот вякнул, что-де молод я его поправлять, сказал, сколько мне лет и с тех пор старая сволочь обходит меня третьей дорогой, предпочитая срываться на «поварятах» и уж совсем изредка – на Виктории, прекрасно понимая, что его 95 килограмм обрюзгшей старости и обвисших, сальных усов, никогда не выдержат удара поварешкой от почти двухсоткилограммовой бой-бабы, способной на вытянутых руках таскать пятидесятилитровые кастрюли с супами, а то семидесятикилограммовые мешки с мукой ворочать!

– Тесто я поставила, но оно, какое-то блеклое и поднимается плохо… - Виктория развела руки, выпуская меня. – Не выйдет хлеба в этот раз, Дэнчик…

Забрав висящий в шкафчике «сменный халат», заглянул в «расстойку».

Ну, что скажу…

Убить того, кто термостат на минимум выкрутил!

Пройдя по дежам, похлопал тесто, отщипнул по кусочку, попробовал на вкус и одну из деж погнал «переделывать» - и с солью моя любимая «Жануария-Виктория» пожадничала, да и само тесто завела такое крутое, что его ножом резать при формовке придется, а не как я привык, двумя ладошками, по-быстрому!