Или это просто холодильник вывернули наизнанку?!

Надо будет попросить Гаса одолжить мне его дрона с камерой, а еще лучше – составить мне компанию, вдвоем веселее, да, заодно, и поболтаем и о наших делах, тех самых, о которым лишние уши совсем ни к чему.

А пока…

Я снова повертелся и вернулся в положение «лежа на спине, руки за голову», любуясь проплывающими в вышине, рыбками.

Эх, хорошо же тогда боеприпасы шандарахнули, вон, метров пять донных отложений вымело от «лысины», хотя, теперь уже больше на палец похоже…

Я проверил уровень кислорода и, со вздохом, переключился на запасной баллон – три часа безнаказанного валяния!

Я закрыл глаза и мысленно растворился в тепле, идущем от бетонного пятака.

«Сладко спалось! Славно! Спокойно и прекрасно в недвижии! Поддувает, где-то, но я туда перепонку расставлю и вместо сквозняка будет проветривание! А на свежем-то воздухе спать – любо дело! Эх, еще бы тепла, да ласки… А так только живот набитый, да ласты по стене скользят, и снова поддувает! Вот же зараза-то! И чего там так тряхнуло, что теперь так дует-то?! Ну, ладно-ладно-ладно! Вот еще перепонку на, не жалко! – Я поворочался и…»

Вот жеж жесть-то!

Это какую перепонку надо иметь, чтобы она дыру, размером с «Икарус», с легкостью закрыла?!

Бр-р-р-р!

Сдается мне, я снова во что-то влез?!

Со вздохом, ретировался с бетонного пятака – все, пока с Гасом его не проверим изнутри – хрен я сюда еще раз свой нос суну!

Подхватив оставленную «торпеду», не спеша, поплыл к «Семерочке», восхищаясь удивительной пустоте в голове и легкости в теле!

Эх, как ни крути, но спасибо Карку за этот отпуск – голове действительно пора было проветриться!

Эх, все ничего, но чем ближе к базе, тем не спокойнее на душе!

Остается надеяться, что там все обошлось очередным пинком по яйцам нашим приезжим друзьям…

Вынырнув в техотсеке, переоделся, поставил «торпеду» на зарядку, а баллоны на «заливку» и присел на пол, скрестив ноги по-турецки.

Нет, это не медитация, это пять минут на быстрый пробег по системам безопасности и проверка чего еще начудесатили оставшиеся, пока меня не было.

Ну, в принципе…

Тереза Кауст снова пострадала за свою девичью честь – наши дамы ее снова обложили матом, а Диана, вот умничка, официально подала рапорт о сексуальных домогательствах и не Карку, а в «голову», минуя все официальные каналы.

Уже завтра на голову Карку шмякнется смачный ком говна, но это его проблемы.

– Медик-техник Дэн Дайнец, немедленно пройдите в медотсек! – Эжен вздохнул. – Давай, Дэн, шевели копытами!

Пришлось «шевелить».

Уже с порога стало понятно, что отпуск мой накрылся бардовым тазом – все три койки малого медотсека (был и большой, но им в принципе не пользовались после того, что нас потравил сука-Грег) были заняты.

Вымыв руки и накинув халат, отодвинул в сторону Эжена и не смог удержаться от улыбки.

Тереза Кауст – с бланшем на пол лица.

Оливер Шнидльсонн – с окровавленной повязкой поверх тренировочных штанов.

И на закуску, я бы даже сказал на десерт – Анджей Задговитский!

С оттопыренными пальчиками правой руки, как в мультиках о Томе и Джерри!

– Вот… - Француз развел руками. – Собрались…

И отвернулся от пациентов, чтобы те не видели, как он старательно пытается не ржать.

Дело в том, что слово «Собрались», на «семерочке», часть крылатой фразы, ляпнутой, случайно, Мадиной и звучащей как: «Собрались все опёздалы в кучку»…

Мельком глянув на лесбиянку, отложил ее на потом – фингал уже расцвел, теперь уже только физио, примочки и время, даже не пойму, чего ее сюда приперли?

Старого пердуна и националиста Анджея, не смотря на его возраст и привилегии осмотрю только после Оливера – у него и вправду может быть что-то серьезное, хотя Кекс и болонка, но зубы у него собачьи, так что…

– А позвольте! – «Всколыхнулся» старый пердун, когда до него дошло, что сейчас будут заниматься не им первым…

– Не позволю. – Я пожал плечами. – Пациенты с открытыми ранами и уж тем более кровотечениями – обслуживаются внеочереди!

Анджей скривился, но…

Это предписание является первейшим и незыблемым для всех отдаленных станций, причем не только подводных.

Срезав штанину и бинты, осмотрел рану.

Ну, обычно, после таких ран, собак усыпляют, но…

Оливер – это отдельная песня.

По его словам, его одинаково сильно ненавидят все животные.

Вообще – все.

И наземные, и подводные, и воздушные.

Ненавидят так, что даже самый трусливый заяц считает своим долгом напасть на Оливера и причинить ему любой, хоть самый мало-мальский, но ущерб!