Не приведи Господь так думать. Но выглядит мое сватовство, как только что о случках кобыл и жеребцов говорил Бирон. С той лишь разницей, что герцог с большей любовью отзывался о лошадях, чем о людях.

Юлиана же сразу, едва войдя, уже смотрела на меня с вызовом. Темноволосая, с относительно коротко, по нынешнему времени, стриженными волосами — никаких кос, а всего лишь по плеч спадающие тяжелые, плотные волосы. И даже не удосужилась, егоза, сделать какую-то замысловатую причёску, приличествующую моменту.

Юлиана была и сложена, скорее, не по моде нынешней. Здесь её повсеместно считали худощавой, в будущем же она была бы, скорее, даже чуть полнее, чем нужно, чтобы считаться стройной девушкой.

Как сказал ослик Иа из советского мультфильма про Винни-Пуха: «Мой любимый размер!» Там ещё в мультике было про то, как замечательно входит и выходит, когда ослик тыкал лопнувшим шариком в горшок. И как бы это пошло ни звучало: я был готов проверить, как оно входит и выходит.

Более трёх месяцев у меня не было женщины! У меня, у молодого парня, у которого бурлят гормоны — а они, между прочим давят на мозг! Так что от одной мысли, что я буду обладать и этой женщиной также, у меня теперь же начиналось некоторое помутнение рассудка. И пришлось усилием воли взять себя в руки, чтобы в высоком присутствии не показывать ни полной жажды похотливой улыбки, ни оголяющего девицу взгляда.

— Сударыня, я несомненно рад, что обстоятельства складываются таким образом, что нам с вами предстоит стать супругами! — сказал я, подойдя к Юлиане, и, склонившись перед нею, поцеловал протянутую ею руку.

Уже потому, как она резко выдернула свою ручку, я понял, что на первых порах счастья семейной жизни мне не видать. И что в тылу, если использовать аллегорию с войной, могут действовать диверсанты.

Но не всё же коту масленица! А то получается, что в жёны отхватываю далеко не уродину, по крайней мере, в моём понимании женской красоты. Так еще и получаю в пользование огромное поместье с крепостными душами… Да много чего приобретаю.

Нужно же и немного дёгтя в этой бочке мёда! Вот и будет мне дёготь в лице строптивой Юлианы. Впрочем, я этого лица могу и не видеть, покуда делами да службой занят.

— Сударь, я лишь подчиняюсь обстоятельствам и вынужденно стану вашей женой! — дерзко, с вызовом, сверкая взглядом не столько на меня, сколько на герцога, произнесла Юлиана. — Вы должны это знать и понимать.

Ай да девка! Вот такой норов мне нравится! Норов?.. Опять игра слов: у Норова и жена с норовом! Очень забавный каламбур выходит. Если кто-то не додумается, то я сам обязательно пущу эту фразу в народ. Это мне подходит, как и жена вот такая, с огоньком, неробкая. Пусть обо мне чаще говорят, пусть я стану своего рода медийной личностью, популярным человеком.

— А ещё, сударь, как ваша невеста и будущая жена, да ещё и меняя веру свою христианскую на православие, прошу и вас пойти на согласие со мной. Отстаньте нынче же от господина Линара! Не унижайте его ни рублём, ни тысячей рублей! — несмотря на то, что Эрнст Иоганн Бирон всеми своими кривляньями показывал, как ему неприятен тот разговор, который затеяла Юлиана, девушка продолжала гнуть свою линию.

Как же новости быстро расходятся. Уже и Юлиана знает о результатах моего разговора с Ушаковым.

— Рубль. Он должен мне рубль, — жёстко припечатал я, не моргая и строго смотря на свою будущую жену.

Она тяжело, бурно дышала. Её глаза, казалось, были готовы вот-вот выпустить заряды молнии.

— Вопрос решён, Юлиана. Или возвращайся к своим родителям! — наше визуальное противостояние прервал герцог.

И тут я увидел страх в глазах девушки. Вот оно что… Она явно боялась отправляться вновь к родителям. Ещё бы! Ведь здесь, в Петербурге, Юлиана имеет немалый вес в обществе. А в перспективе может стать и вовсе той, которая будет нашёптывать решения государственного уровня. А стоит уехать в Эстляндию — или откуда там прибыла эта девчонка — и останется лишь заниматься тем, что подсчитывать количество кур, яиц, да переживать за каждого сгинувшего гуся.

— Венчание состоится аккурат после праздника Крещения! — произнёс Бирон, после чего неожиданно повернулся и пошёл к выходу. Лакей споро распахнул перед ним дверь, и герцог скрылся в небольшой анфиладе Зимнего дворца.

— Так что же, намерены ли вы, сударыня, затевать войну со мной? — строго спросил я Юлиану, когда остался с ней наедине.

— Я покорна воле Её Величества и Её Высочества. Ваше же сердце, насколько я понимаю, отдано иной. Тело же ваше…

— Я думаю, что не стоит говорить о том, чьи тела кому принадлежали или принадлежат! Мне так же стоило бы об этом задуматься! — строго отрезал я.

Вдруг Юлиана отвернулась, сделала два шага в направлении ближайшего кресла, уткнулась в него и зарыдала.

— Всё будет хорошо. Ни к чему воспринимать вынужденное замужество как каторгу. Мы сумеем быть друг другу не только переносимы, а и приятны. Но знайте главное, что я не потерплю неуважения к себе, — сказал я и намерился уже выходить из помещения, где происходил вначале разговор с Бироном, а после и сцена с моей будущей женой.

Оружие массового поражения мужчин — женские слезы — в этот раз на меня не действовали. Было даже несколько неприятно.