Она тут же заметила ошибку.

— Поправляю. Ты так меня любишь.

— Я так тебя люблю, — эхом отозвался он.

Еще час она смотрела в потолок, прежде чем заснула.

На следующее утро он намазал маслом гренок и посмотрел на нее. Она сосредоточенно жевала бекон. Поймала его взгляд, улыбнулась.

— Бет.

— Что?

Как сказать? Внутри у него что-то похолодело. Спальня в это утро казалась меньше, темнее. Бекон подгорел. Гренок обуглился. У кофе появился странный, неприятный привкус. Она сидела такая бледная. А биение его сердца напоминали удары уставшего кулака о запертую дверь.

— Я… — начал он. — Мы…

Как ему сказать, что он боится? Что внезапно он почувствовал начало конца. Того самого конца, после которого не будет никого и ничего, во всем мире.

— Ничего.

Пять минут спустя она спросила, глядя на остатки яичницы:

— Чарли, хочешь вечером сыграть еще раз? Только теперь я буду лежать в кровати, а ты прятаться, прыгать и кричать: «Хвать!»?

Он ответил не сразу — перехватило дыхание.

— Нет.

Он не хотел знакомиться с этой частью своего «я».

Слезы навернулись у него на глазах.

— О, нет.

Перевел с английского Дмитрий Вебер

Спайдер РОБИНСОН

НЕ ПРОПАДАЙ

Я засек его за пять парсеков. Он несся на громадном астероиде — массой в сотню метрических тонн, — оседлав его, словно дикого жеребца, отламывал глыбы и швырял их в звезды, и он ревел.

Я расположился на периферии его территории и спокойно ждал, пока меня заметят. Я не сомневался, что ему стало известно о моем присутствии задолго до того, как я обнаружил его, но он предпочел не замечать меня несколько недель, пока мой свет не достиг его.

Ожидая, я изучал его. Что меня сразу удивило, так это его внешность. В конце концов, я понял, что к чему: он взял за основу оригинал, форму тела, присущую нашим предкам! Я присмотрелся повнимательнее, и выяснилось, что это единственное тело, в котором он существовал.

Разумеется, полностью сбалансированное, непроницаемое для космической пустоты и с надежной защитой головы. Но выглядел он так, словно в те времена, когда изобрели Баланс, он был слишком юн, чтобы пройти этот процесс. Должно быть, он был одним из самых старых среди Старейшин.

Но к чему держаться за столь нелепое тело? Предки наши жили на довольно-таки больших планетах, но и там оно было не из лучших. Даже для нормальной среды обитания оно совершенно не годилось. Я заметил, что оригинальные органы чувств приспособили для космических условий, но они имели ограниченный радиус восприятия и располагались очень неудачно. А само тело — сплошные углы и кривые, да еще наличие мертвой зоны! Инженерия никудышная, все четыре конечности имели минимальную подвижность. Большинство суставов одномерные, по существу, простые петли.

Что удивляло, так это гипертрофированные мышцы. Когда он поворачивался спиной к своей звезде, брошенная им сорокакилограммовая глыба достигала скорости отрыва, но ему тем не менее удавалось удерживать зажатый могучими бедрами астероид на прежнем курсе. Кому нужна такая сила в открытом космосе?

Но уж совсем потрясло меня другое: обнаружилось, что разум его закупорен.

Абсолютно закупорен. Я не мог считать ни одной мысли, а я очень хороший считыватель. Должно быть, он не подключался к Связи, а за три тысячи прожитых мной лет я с такими сталкивался только четыре раза. Он предпочитал мучиться в одиночестве, как и большинство наших предков, потому что знал о Связи, но не желал иметь с ней ничего общего.

На его теле крепились какие-то предметы, древние, хотя и выглядели как новенькие. Несколько дней ушло у меня на то, чтобы понять, что это инструменты. И уж потом я осознал, что это оружие. Чтобы идентифицировать их, пришлось нырнуть в самые глубины памяти.

К тому времени он соблаговолил обратить на меня свое внимание. Сосредоточился на мне и проревел, игнорируя связанную мою часть и обращаясь непосредственно к личностной:

— УБИРАЙСЯ!

— Но почему? — задал я резонный вопрос.

— УБИРАЙСЯ НЕМЕДЛЕННО ИЛИ Я ПОКОНЧУ С ТОБОЙ!

Я преисполнился интересом.

— В самом деле? Но зачем вам это нужно?

— О-О-О… ДА Я-Я-Я-Я…

Пауза длилась несколько часов.

— Я уйду, — молвил наконец я, — если вы скажете, почему вы этого добиваетесь.

С крика он перешел на ровный тон.

— Тебе известно, кто я?

Я рассмеялся.

— Откуда? Ваш разум закупорен.

— Я — последний воитель.

— Воитель? Подождите, подождите… — «Воитель». Вот уж воистину древнее слово. Воитель… Ну, конечно. — Вы убиваете и уничтожаете. Сознательно. Как странно. И вы собираетесь уничтожить меня?