— Прости.

— Не ты один стараешься. И, кстати, я очень признательна за то, что ты перестал повсюду таскать за собой вашу прислугу. Это было правильным решением.

Я стискиваю челюсть. Неужели обязательно было упоминать Лию?

— Причём здесь она?

Подбородок Эльвиры дёргается, делая её как две капли воды похожей на свою мать.

— Леон, я не слепая и не глупая. Я видела, как ты смотрел на неё в караоке.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, это ты недооцениваешь, насколько это заметно, — в её голосе появляется упрёк. Не истерика, не злость — холодный и сдержанный упрёк. — Я бы предпочла, чтобы ты просто признал это и мы попытались бы идти дальше. Я всё понимаю: в каком-то роде она и её «крестьянское» поведение могут показаться тебе привлекательными, тем более что мы вместе уже довольно давно…

Вздохнув, прикрываю глаза. Я, чёрт побери, два часа подряд молотил грушу, пытаясь не думать о Лии, не для того, чтобы потом обсуждать с кем-то её привлекательность. Думал, делаю всё, чтобы не давать повода себя упрекнуть, но, видимо, всё равно делаю недостаточно.

— Мы всё равно останемся вместе, — продолжает Эльвира с нажимом. — Ты прекрасно это знаешь. Я не стану закатывать сцен или выносить сор из избы. Наши отношения важнее минутных увлечений.

— Говоришь так, будто мы женаты лет двадцать, — зло усмехаюсь я, глядя себе на руки.

— Я говорю о том, в чём уверена. Может быть, посмотрим кино?

То, как быстро она сменила тему, заставляет меня посмотреть на неё с удивлением.

— Здесь? В моей комнате?

— Почему нет? — Эльвира непринуждённо улыбается, словно смотреть фильмы, лёжа на кровати, для нас привычное дело.

Кивнув, тянусь за ноутбуком.

— Ладно, давай.

Эльвира устраивается рядом, кладёт голову мне на плечо. Экран вспыхивает заставкой хита телевизионного проката — я выбрал первый из рекомендованных фильмов, полагая, что он ей понравится.

— Пожалуйста, прибавь звук.

Я прибавляю.

Пальцы Эльвиры забираются мне под футболку, царапнув живот, поднимаются к груди. Поняв, к чему всё идёт, я поворачиваюсь к ней, чтобы поцеловать: знакомые губы, тёплое дыхание, упругая грудь, упирающаяся в мою, соблазнительный изгиб бедра под ладонью. Дверь заперта, в комнате мы одни, у нас уже пару недель не было секса.

Но тело упрямо не откликается.

— Ты устал? — Эльвира приподнимает брови, считывая моё состояние.

— Вымотан после тренировки. — Накрыв лицо ладонью, перекатываюсь на подушку. — Извини.

— Тогда не буду тебя мучить.

Кровать, избавленная от её веса, пружинит, слышится шорох надеваемого пиджака.

— Завтра созвонимся, ладно? И по поводу лота, пожалуйста, не забудь.

Дверь за ней закрывается, и в память, будто по нажатию кнопки, моментально врываются непрошеные кадры: Лия запрокидывает голову, когда я задираю её майку, стонет, когда трётся об меня промежностью, раскинув ноги, мастурбирует, лёжа на моей кровати.

Зажмурившись, просовываю ладонь под резинку трико. Завтра я снова смогу держать лицо, а пока… пока вот так.

Я встаю по будильнику с ощущением того, что не спал вовсе. Голова ватная, мышцы ноют после вчерашней тренировки. Ледяной душ не помогает, так что приходится заливать в себя две чашки двойного эспрессо. После этого, закинув в спортивную сумку свежую футболку, выхожу во двор.

На часах начало седьмого. Машина отца уже стоит во дворе, а сам он, облачённый в костюм, разговаривает по телефону. Именно благодаря его примеру я обзавёлся привычкой вставать рано, как и многими другими: например, не болеть дольше одного дня, уважительно относиться к людям, независимо от их материального статуса, не курить, не злоупотреблять алкоголем, не размениваться на случайные связи, читать только качественную литературу, держать слово.

Я поднимаю руку в знак приветствия. В ответ отец делает то же самое и, обменявшись парой фраз с собеседником, убирает телефон в карман. Утро — время наших традиционных мини-бесед, остальное может подождать.

— Соблюдаешь режим, молодец, — он кивает на мою сумку. — На тренировку собрался?

— Сегодня среда. Среда — день тренировки.

— Всё правильно. Режим прежде всего. Как учёба? Не страдает?

— С чего бы? Всё в порядке.

— Так держать. — Отец довольно хлопает меня по плечу. — Не забывай, что ты моя главная гордость.

— Хорошо, что Каролина не слышит, — иронизирую я.

— Станешь отцом — поймешь. Девочка — это другое. Она для сердца. Рано или поздно уйдёт из семьи, сменит фамилию. На Максима, увы, рассчитывать тоже не приходится. — Отец раздражённо машет рукой. — Дай бог, к тридцати пяти дури в нём поубавится, и то не факт. Так что именно ты мой преемник.

— Ценю оказанную честь, — я сдержанно улыбаюсь, пожалуй, впервые в жизни не испытывая гордости от отцовских признаний. Быть фаворитом в забеге всегда — большая ответственность, особенно когда известно, что ставки охренительно высоки. — Поеду, не буду нарушать режим.