— Эльвира, — я трогаю её колено. — Давай поговорим?

— О чём? — переспрашивает она, не оборачиваясь. — О том, что ты в очередной раз предпочёл её мне?

— Говоришь так, словно мне нужно было держаться в стороне и позволить твоему брату изнасиловать Лию.

— Изнасиловать? — её губы кривятся. — Не смеши. Она сама его провоцировала, а как дошло до дела — решила изобразить жертву…

Несмотря на настрой быть максимально сдержанным и корректным, к вискам подбирается гнев.

Думаю, разность мировоззрения — ещё одна из причин, по которой нам с Эльвирой не стоит быть вместе.

Слепое отрицание и ненависть ко всему, что хоть как-то противоречит интересам её собственным и её семьи, я едва ли когда-то смог бы принять.

— Лия никогда бы так не поступила — думаю, тебе это известно.

Но даже если допустить, что она подавала двусмысленные сигналы, это не позволяло твоему брату вламываться к ней в номер и пытаться взять силой. Странно, что мне, мужчине, приходится объяснять это тебе.

— Вот о чём я и говорю. Ты готов предать семью, с которой собираешься породниться, неизвестно во имя чего.

Я тяжело вдыхаю. Складывается ощущение, что мы разговариваем на разных языках и на совершенно разные темы.

— Я никогда не клялся в верности твоей семье. Даже моя собственная подобного от меня не требовала. То, что я кого-то там предаю, было последним, о чём я думал, когда увидел заплаканную Лию и твоего брата в топорщащихся трусах.

Брезгливо вспоров воздух кистью, Эльвира снова отворачивается к окну.

— Умоляю, избавь меня от подробностей.

Если в аэропорт я ехал, преисполненный сочувствием по отношению к ней, то сейчас всё больше черствею.

С Лией или без, нам бы в любом случае пришлось расстаться.

Мы действительно сильно поменялись за последние годы и стали друг для друга совершенно неудобоваримыми.

— Ты тоже изменилась, — говорю я, глядя ей в затылок. — Для счастливого брака обоим супругам необходимо иметь схожий взгляд на жизнь, а у нас его нет и в помине.

— И что? — равнодушно роняет Эльвира.

— А то, что нам не нужно искусственно поддерживать то, что давно умерло, и расстаться.

Она резко оборачивается.

Лицо утратило цвет, а глаза, напротив, потемнели — словно настолько очевидный факт стал для неё шокирующим сюрпризом.

— Расстаться? То есть отменить свадьбу?

— Одно логично вытекает из другого.

— Ты бредишь? — её взгляд начинает лихорадочно метаться по салону. — С ума сошёл? У меня платье готово… Папа пригласил министра… Мама шила костюм… Приглашения разосланы… Сделан ремонт в квартире…

— Это всё мало касается наших отношений, — напоминаю я. — Министр переживёт, квартиру можно продать. Как и платье с костюмом…

— Ты… нормальный вообще?! — взвизгивает Эльвира, ударяя меня в плечо.

Её глаза сверкают яростью, щёки снова обрели цвет, став пунцовыми.

— Я тебе, что, шалава какая-то, которую можно бросить перед свадьбой?!

— Наши отношения давно себя изжили, и их необходимо закончить. Уверен, что ты и сама это понимаешь, но по какой-то причине отказываешься признавать. Представь, что нет ни платья, ни гостей, ни желания твоих родителей. Неужели ты действительно хочешь за меня выйти? За человека, с которым давно нет ни тепла, ни дружбы, ни страсти?

— Ты трахнул её, — цедит она, отрывая взгляд от своих рук. — Эту дешевку. Очень удобно, когда комнаты по соседству, да?

— Перестань оскорблять Лию, — я смотрю ей в глаза, теряя последние капли эмпатии. — Не заставляй меня выгружать твой чемодан и вызывать такси.

Я вижу, как гневно трепещут её ноздри и как напрягаются плечи, словно Эльвира всерьёз готова на меня наброситься.

Но вместо этого она просто отворачивается к окну.

— Отвези меня к родителям, — её голос звучит как скрипт автоответчика. — Не думай, что я буду покрывать тебя перед папой. Расскажу всё как есть. Так что пусть твой отец не рассчитывает на его поддержку на выборах.

Усмехнувшись, я выжимаю педаль газа.

Всё же кое в чём я ошибся. Если Эльвира при каждом удобном случае апеллирует к возможностям своего отца, вопрос с её взрослением остаётся открытым.

Впрочем, теперь это уже неважно: наше расставание официально состоялось, и с этого дня с их семьёй я не хочу иметь ничего общего.

Надвинув на глаза бейсболку, я слежу за дорожной разметкой. После того как оставлю Эльвиру, заеду за Лией в университет. Вчера из-за визита Морозова-старшего у нас так и не получилось побыть вместе, но сегодня это надо исправить. Можно погулять по набережной, поужинать, покататься по вечернему городу, а потом поехать в квартиру. Или исключить все пункты и оставить только последний — будет идеально. Еду можно и на дом заказать.