Я вздрагиваю от обжигающего потока магии, рванувшегося от его стола и наполнившего комнату.

Киран берёт сиящий раскалённым краем нож и разрезает сначала один браслет, затем другой. Заговорённая цепь с обломком браслета падает на пол — сначала одна, затем другая.

— Только он недооценил меня, — усмехается он, потирая освобождённые запястья. — Всегда так было. Считает себя самым умным и сильным. Всегда недооценивает меня.

Киран срывает с себя остатки порванной рубашки и берёт другой артефакт — длинный сверкающий драгоценными камнями стержень.

Я прижимаю пальцы к губам, глядя как чудовищные ожоги и раны на его совершенном теле зарастают и выравниваются, едва он проводит над ними концом стержня.

— У нас есть примерно сутки, чтобы провести их здесь, вместе, — пристальный прожигающий взгляд на меня, — после этого я тебя спрячу так, что даже он не найдёт.

Закончив лечить себя, Киран решительно и быстро направляется ко мне.

— Вставай, Ами. Ты отдышалась. Я должен убедиться, что тебя не задело. И вылечить. Если хоть царапину, хоть малейший ожог на твоей драгоценной коже найду, я Гердара…

— Я в порядке, Киран.

— Это мне решать. Вставай.

Почему-то медлю, и Киран наклоняется, хватает меня над локтем и вынуждает встать.

Мне не больно, но страшно от его резких движений, от мрачной дикой злобы, темнеющей в глубине его изумрудных глаз.

До меня окончательно доходит: дракон только что из боя. Более того, его даже на цепь посадили, как унизительно… да ещё и тот самый родной брат, с которым у них ненависть.

Ещё и Гердар целовал меня у него на глазах…

Мне до жути страшно. Ведь Киран едва себя контролирует.

Вряд ли он что-то плохое мне сделает, но… лучше делать, что он говорит.

Ведь я не знаю, где я, что вокруг творится, как отсюда выбраться.

Надо признать, что я полностью во власти теневого короля.

Моё платье жалобно трещит под его сильными безжалостными руками, когда он резко и быстро сдирает его с меня.

Вздрагиваю, стоя совершенно обнажённой, пока Киран медленно и тщательно осматривает меня со всех сторон, подсвечивая себе драгоценным лекарским стержнем.

Стою зажмурившись, краснея, не зная, что делать.

Его прикосновения — ласкающие, осторожные — хуже любых ран и ожогов, ведь я сейчас сгорю от желания намного большего.

Моё проклятье красных графинь…

— Твоя дочь в безопасности, — тихо говорит Киран. — Она вышла утром из академии. Мои люди её перехватили. Она сейчас в надёжном месте, с Вирмой, это одна из девушек, с которой она училась. Можешь за Оливию не переживать. Вокруг твоей дочери мои люди.

— Что с ней дальше будет? — тихо спрашиваю я.

— Если у Вирмы удастся уговорить её пойти к Фриде, то всё будет совсем идеально. Если нет, то помогу с работой и ненавязчиво буду отслеживать её судьбу.

Я просто каменею. Фрида? Хозяйка элитного агентства, поставляющего девушек для утех высокопоставленных господ?!

Отшатываюсь от Кирана. Он явно ожидал моей реакции, потому что резко выпрямляется и хватает меня.

Вжимает в себя, схватив за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.

— Такой судьбы ты хочешь для моей дочери?! — я аж задыхаюсь от гнева.

— Никто Оливию и пальцем не тронет, — усмехается он, глядя на мои губы. — Это идеальное прикрытие. Девочки Фриды получают потом новую личность, много денег и ни в чём не нуждаются. И никто их потом не может найти.

Киран слегка встряхивает меня и надавливает голосом:

— Фрида просто прикрытие! Оливии не надо будет ни с кем спать! Просто согласиться и самой прийти, дальше её просто проведут нужными путями и всё. Будет свободна.

— Не верю.

— Никогда не причиню вред ни тебе, ни твоей дочери. Наоборот. Вы под моей защитой. Я могу Оливию и без Фриды защитить, если откажется. Просто это самый быстрый и надёжный путь для всех.

— Отпусти меня.

Его глаза хищно прищуриваются. Ласкающая ладонь опускается на мою голую ягодицу. Сильные пальцы сжимаются.

Киран бескомпромиссным сильным движением вдавливает меня в себя, давая ощутить всю внушительную твёрдость его желания.

Краснею от того, что я полностью голая в его руках. В его спальне. В его власти.

— Ами. Услышь. Девочке ничего не угрожает. Никто её не будет делать шлюхой. Я защищу её от всего. Слышишь?

Он делает голос тише, и от этого звучит ещё опаснее.