И только тогда командир группы прошептал в рацию:

— На позиции.

Если бы это была обычная атака по опорному пункту террористов, «Альфа» прибыла бы на больших бронетранспортёрах или вертолётах, а самолёты обстреляли бы деревню ракетами, в то время как «Альфа» выпрыгивала бы из своих БТРов или спускалась на землю с транспортных вертолётов.

Но атака предстояла необычная. Им было приказано попытаться взять цель живьём.

Источники в разведке ФСБ сообщили, что человек, которого они преследовали, знал имена, местонахождение и связи практически всех лидеров джихадистов в Дагестане, Чечне и Ингушетии. Если бы его схватили и как следует допросили, ФСБ могла бы нанести фактически смертельный удар исламскому делу. С этой целью восемь человек, которые притаились в темноте в двадцати пяти метрах от задней части здания цели, прикрывали тыл. Нападавшие были ещё в пути, и также пешком двигались по долине с запада. Нападавшие, если реальность сохраняла хоть малейшее сходство с планом операции, загнали бы цель в ловушку, устроенную с тыльной стороны амбара.

Группа Альфа решила, что план операции был многообещающим, ведь он основывался на знании тактики боевиков здесь, на Кавказе. Когда на них нападут более крупные силы, начальство побежит. Не то чтобы дагестанцы и чеченцы были трусами. Нет, храбрости у них было в избытке. Но их лидеры всегда были им дороги. Пехотинцы вступали в бой с нападающими, занимая хозяйственные постройки и бункеры, укреплённые мешками с песком. В таком сооружении один вооружённый боец был способен сдерживать целую команду атакующих в течение того времени, которое требовалось лидеру и его личной охране, чтобы скрыться в неприступных горах, которые они, вероятно, знали так же хорошо, как изгибы тел своих возлюбленных.

Итак, восемь бойцов спецназа из заградительного отряда ждали, стараясь сдерживать дыхание и сердцебиение, готовясь захватить одного человека.

В нагрудных карманах бронежилетов каждый участник вылазки носил ламинированную карточку-бейдж с фотографией Исрапила Набиева.

Попасть в плен к российскому спецназу и обнаружить, что твоё лицо совпадает с фотографией разыскиваемой особы — судьба незавидная.

Но попасть в плен к российскому спецназу и обнаружить, что твоё лицо не соответствует этой фотографии, было бы ещё хуже, потому что среди всех жителей деревни бойцам важно было оставить в живых лишь одного.

2

Собаки отреагировали первыми. Рычанию большой кавказской овчарки ответил хор других животных вокруг деревни. Они не почувствовали запаха русских, потому что спецназовцы маскировали его химикатами и специальным нижним бельем, которое удерживало запахи тела. Но движение собаки почувствовали и тотчас начали лаять в таком количестве, что это избавило их от пуль 22-го калибра.

Дагестанские часовые у входа в амбар оглянулись, несколько человек лениво прочертили фонариками световые дуги, один крикнул животным, чтобы они заткнулись. Но когда лай превратился в непрерывный хор и некоторые животные принялись выть, часовые встали и подняли к плечам автоматы.

Только тогда долину заполнил грохот роторов.

Исрапил уже дремал, но сейчас он обнаружил себя стоящим на ногах, полностью проснувшимся и двигающимся - ещё не осознав толком, что именно его разбудило.

«Русские вертолеты!» — крикнул кто-то, что было и так достаточно очевидно в этот момент, потому что грохот вращающихся винтов разносился по всей долине, а ни у кого, кроме русских, здесь не могло быть вертолетов. Исрапил знал, что у них остаются считанные секунды, чтобы бежать, и он отдал приказ сделать именно это. Командир его охраны выкрикнул в рацию приказ ячейке Аргвани : выйти со своими гранатомётами на открытое пространство, чтобы отразить приближающийся вертолёт. Затем он приказал двум водителям подъехать на своих пикапах прямо к входной двери амбара.

Теперь Исрапил был полностью начеку. Он перевел предохранитель на своем короткоствольном АК вниз и двинулся к передней части амбара с оружием у плеча. Он знал, что звук вертолётов будет звучать в долине еще минуту, прежде чем русские действительно появятся здесь. Он провел последние два десятилетия, уклоняясь от русских вертолётов и был экспертом по их возможностям и недостаткам.

Первый грузовик прибыл к передней части амбара тридцать секунд спустя. Один из охранников снаружи открыл пассажирскую дверь, а затем запрыгнул в кузов позади. Затем ещё двое мужчин не далее чем в двадцати футах открыли входную дверь.

Третьим человеком, вышедшим из двери, был Исрапил; он не успел сделать и двух шагов в утреннем воздухе, как рядом раздался характерный треск выстрелов из стрелкового оружия. Сначала он подумал, что это один из его людей слепо стреляет в темноту, но горячая, мокрая кровавая пощёчина на его лице развеяла эту мысль. Один из охранников был застрелен, он дёрнулся и упал, заливая всё вокруг кровью из разорванной груди.

Исрапил пригнулся и побежал, но раздалось ещё больше выстрелов, пули пробивали металл и стекло грузовика. Полевой командир Джамаат Шариат увидел вспышки выстрелов на дороге рядом с хижиной примерно в двадцати пяти метрах вверх по холму. Человек, стоявший в кузове грузовика, сделал один выстрел в ответ, прежде чем свалился с обочины в грязную канаву посередине дороги. Стрельба продолжалась, и Набиев узнал хорошо знакомые звуки автоматов Калашникова и российского ручного пулемета ППМ. Стоило повернуться, как прямо на него посыпались искры от пуль с медной оболочкой, ударивших в каменную стену амбара. Он пригнулся и врезался в свою охрану, заталкивая их обратно.

Он и двое других пробежали через тёмное сооружение, протиснулись мимо пары ослов, привязанных к западной стене, направляясь к большому окну, но взрыв остановил их на полпути. Набиев оторвался от своих людей, подбежал к каменной стене и выглянул через широкую трещину, сквозь которую его всю ночь мучил сквозняк. Над долиной зависли два боевых вертолета. Их силуэты были чуть чернее чёрного неба, пока каждый не выпустил еще один ракетный залп со своих пилонов. Затем металлические звери осветились, полосы пламени помчались к деревне, обглняя белые шлейфы, и сотрясающие землю взрывы пошатнули здание в ста метрах к западу.