Новый дом, который я купил для нашей совместной жизни со Снежкой, ремонтируется. Сама невеста вовсю готовится к предстоящей свадьбе, периодически заманивая меня в свою спальню.

Так что шагал я сейчас вполне довольный собой и жизнью.

— Иван Владимирович Моров! — объявил слуга, распахнув дверь в кабинет главы рода Герасимовых.

— Проси, — последовал ответ, и я вошел внутрь.

С момента, как хозяин особняка стал начальником Генерального штаба, это помещение серьезно изменилось. Если раньше на полках просматривались только родовые книги, теперь практически все поверхности были отданы под служебные документы.

Сам Анатолий Никодимович, чуточку ставший моложе и подтянутее после моих процедур, вид имел уставший. Причем это уже не зависело от времени суток. Начальник Генерального штаба, казалось, вовсе перестал спать, решая проблемы огромного Министерства и относящихся к нему служб.

— Добрый вечер, Анатолий Никодимович, — первым поздоровался я, проходя к столу, за которым он сидел.

— Вечер добрый, Иван Владимирович, — отозвался Герасимов, отодвигая несколько папок. — Это то, о чем я думаю?

— Если вы о новой модели, то да — это оно, — кивнул я, кладя документы перед хозяином особняка. — Прототип уже в работе, так что через некоторое время вы сможете его проверить в деле. А пока что я собрал все необходимые сведения о нем.

Герасимов устало улыбнулся, но папку притянул к себе. Раскрыв ее, Анатолий Никодимович пробежался взглядом по содержимому. Я же спокойно ждал, расположившись в кресле для посетителей. Спешить было некуда, на сегодня я со всеми делами закончил.

— Это просто фантастика какая-то, — вздохнул Герасимов, прекратив листать бумаги. — И все ведь так складно написано… Я, признаться, Иван Владимирович, уже и представить не могу, что еще вы способны предложить по нашему ведомству. Каждый месяц вы умудряетесь озадачивать моих подчиненных, выдавая на-гора такие фантастические идеи, что не только у специалистов возникает вопрос: «А что, так можно было, что ли?». И ведь его вслух даже произносить не приходится, весь Генеральный штаб просто в непроходящем состоянии шока.

Мне оставалось только пожать плечами на эту речь. В конце концов, изменения в окружающей нас действительности еще только начинались. Пройдут годы тяжелого кропотливого труда, прежде чем реальность станет такой, какой ее хотел бы видеть я.

Герасимов поднял на меня взгляд.

— Скажите честно, Иван Владимирович, у вас ведь в загашнике лежат и более удивительные идеи? — спросил он. — Ведь я вижу, для вас наши доспехи — легкотня, как для пятикурсника на кафедре высшей алгебры примеры из задачника пятиклассника.

Я улыбнулся, прежде чем ответить.

— Да, Анатолий Никодимович, вы правы, у меня еще полно идей о том, как улучшить жизнь Российской Империи, — подтвердил я. — Но в большинстве своем они никак не относятся к вашей сфере интересов, да и требуют куда больших вложений и времени.

Он тяжело вздохнул и тряхнул головой.

— Наверное, я просто слишком стар, чтобы поспевать за скоростью молодежи, — произнес начальник Генерального штаба. — Впрочем, сейчас это не тема для обсуждения. Бумаги я детально изучу и на следующей неделе представлю их государю на приеме. А там уж все зависит от того, какое решение он вынесет…

— Разумеется, Анатолий Никодимович, — кивнул я. — Благодарю, что нашли время в своем плотном графике для встречи.

Он махнул рукой.

— Вы лучше мне скажите честно, Иван Владимирович, — откинувшись на спинку своего кресла, произнес Герасимов. — Какие у вас намерения относительно моей дочери? Буду с вами предельно откровенен, Мирослава считает, что ваша помолвка с Макаровой — фикция. По ее мнению, вы просто выигрываете себе время, чтобы накопить больше денег на счете и при этом не отбиваться от постоянных нападок со стороны мамаш и девиц.

Я улыбнулся.

— Анатолий Никодимович, ваша дочь — замечательная девушка. Она прекрасно образована, обеспечена сама по себе. Умеет правильно оценивать ситуацию. Однако…

— Можете не договаривать, — поднял руку начальник Генерального штаба. — Я бы мог сейчас взорваться, сорвать на вас раздражение. Вы вскружили Мирославе голову, дуреха верит, что влюбилась в вас… И ваша свадьба с Макаровой, когда она состоится, разобьет моей дочери сердце.

— Но? — вскинув бровь, уточнил я.

Герасимов немного нервно потер руки, как будто пытался отогреть конечности.

— Но, полагаю, как благородный мужчина, вы сами ей скажете об этом. И поставите точку в этом вопросе так, чтобы мне не пришлось видеть в вас своего врага, Иван Владимирович.

Понятно, что воевать и намеренно вредить мне он не станет. Однако начальник Генерального штаба — это серьезная величина, и сделать он может многое, что даже я не сочту достаточным для агрессии. В конце концов, он мне не родня, как Солнцевы. А интересы рода превыше даже дружбы между отдельными личностями.