Хватит дёргать удачу за хвост. Дабы первая встреча с хозяевами здешних саванн стала последней, покидаем их земли. Как я понял, в раскинувшейся по огромной площади строенной дельте Великой не проживают на постоянной основе, ни гнолы, ни какие-либо другие разумные аборигены. Звероморфы считают те края слишком опасными, но меня не пугают животные. Ни один хищник не справится с ходоком, даже если с какого-то перепугу вдруг решит на него напасть.

Поворачиваю к реке. Лучше три переправы вместо одной, чем постоянные стычки с гнолами и умножение ненужной нам славы. Пусть неправильный ходок останется сказкой единичного племени и не станет легендой всей Суши.

В этот раз брод пришлось поискать. Может, даже и хорошо, что нам встретился этот отряд звероморфов. Даже трети бегущей в Великой воды хватило на то, чтобы вставшая у нас на пути протока оказалась и шире, и глубже форсируемой мной ранее речки. Я четырежды спускался с пологого берега в воду в казавшихся мне пригодными для переправы местах и столько же раз возвращался обратно.

Перебираться на ту сторону вплавь слишком опасно. Ладно вещи, которые при желании можно было бы на короткое время переместить из бороды на голову, но сохранность самих пассажиров, опускавшихся при таком способе передвижения в своём гнезде почти на уровень кишащей хищными ящерами воды, ставить под угрозу не хочется. В итоге я с трудом нашёл место, где глубина реки не превысила пяти метров и, подняв рукой бороду, перешёл протоку вброд.

Теперь мы избавлены от внимания гнолов. Этот берег — уже больше лес, чем саванна. Ближе к руслу луга вьются между превалирующих здесь рощ, то и дело сужаясь до узких проходов, которых я стараюсь держаться.

Под деревья, которые превосходят меня в разы высотой, лишний раз лезть не хочется. Не хватало ещё, чтобы сверху, с ветвей, на моих пассажиров напал лесной хищник. Те места, где сросшиеся в единое целое рощи не оставляют мне возможности их обойти, я стремительно пробегаю, прижав к груди бороду, чтобы та ни за что не цеплялась.

Углубляться в лес точно не стоит. Это — джунгли. Здесь много лиан, и критичная для моих габаритов густота всевозможной растительности. На прорывах тушкатка с Китаром спускаются в бороду, где я прикрываю их пухлыми лапами. Но долго в таком неудобном режиме они ехать не могут. Если дальше лес окончательно подомнёт под себя остатки приречных саванн, нам придётся возвращаться обратно, на другой берег, к гнолам.

Но пока терпимый уровень проходимости здешних мест сохраняется, так что я вторые сутки иду вдоль протоки, по возможности стараясь не лезть под деревья. Из хорошего: звероморфы на этом берегу, как и ожидалось, отсутствуют, люди тем более. Зверя, в том числе шестилапого-злого, хватает, но передвигающиеся по земле хищники нам не страшны. Как ни странно, встречаются даже редкие ходоки, которым, в отличие от меня, наплевать на особенности окружающей их местности.

Один вчера вечером протопал по пересекаемому нами лугу в противоположную моему маршруту сторону тремя километрами севернее, другой в этот самый момент ломится через лес ближе к руслу Великой. Он для нас не опасен. Расстояние нас разделяет приличное, и нашим курсам не пересечься никак.

Если бы не предупреждение Зайки, мы бы даже не знали, что вдоль реки по прижавшейся к берегу обширной роще, которую мы как раз и обходим в данный момент, топает порождение Бездны. Тушкатка услышала ходока минут пять уже как, а мои уши до сих пор не улавливают этого далёкого шума.

— Ой! Побежаль! — встрепенулась у меня на голове Зайка.

— Это точно ходок? Может, просто зверь крупный?

У меня тот же самый вопрос. Вероятность того, что ходок в этой чаще нашёл звероморфа или, что ещё невероятнее, человека, слишком мала, а что-либо другое заставить порождение Бездны внезапно ускориться в принципе не способно.

— Неть! Ходок, ходок! К нам свернуль!

Дно вселенной! Только этого нам ещё не хватало. Ходок с даром. И этот дар каким-то образом подсказал порождению Бездны местонахождение интересующей его добычи. А ведь даже поднятое на второй уровень Чутьё Терикуса не показывало ему на «радаре» людей. Не иначе мы снова имеем дело с видоизменённой способностью. Здесь, на Суши, вся магия, доступная ходокам, работает не совсем так, как служила до этого людям.

— Дух, чего застыль? Бежать надя!

Но с тушкаткой я категорически несогласен. Что даст нам бегство? Скорость у ходоков одинаковая, а выносливость великанов не имеет предела. Зайка первая и сорвётся в итоге с моей головы. Раз мы найдены, значит бой неминуем. У меня есть в запасе не больше десятка минут. Это время необходимо потратить на подготовку к сражению. Для начала чуть-чуть пробегусь.

Луг, которым идём, очень узок. Между рощами всего три сотни метров. Ловить даром гиганта, если я по какой-то причине умру в этом теле, будет проще в густоте леса. Пробежавшись, останавливаюсь у опушки. Чтобы добраться сюда, тому ходоку сначала придётся преодолеть разделяющее эти две рощи пустое пространство. Постараюсь не дать ему этого сделать.

Если даже не выйдет прикончить, то хотя бы узнаем, какой ещё дар или даже дары есть в наличии у встреченного порождения Бездны, кроме Чутья. Я боюсь только магии. Лишь она может помешать мне прикончить другого гиганта.

— Слезайте и спускайте всё лишнее, — приказываю я своим пассажирам, ложась на землю. — Подождёте в лесу. Постараюсь разделаться с ним.

— Что значит постараюсь? — удивляется Кит. — Ты его прикончишь на раз. Он с тобой даже драться не будет.

Отчасти мальчишка прав. В этом теле я не представляю для ходока ни малейшего интереса. Великаны проходят мимо друг друга, даже взглядами не обмениваясь. С большой долей вероятности я прикончу пришельца без всяких проблем, напав на него исподтишка. Для этого мне даже не нужно оружие. Любая палка, которую я успею здесь выломать, уступит в смертоносности моим пухлым, но при этом невероятно сильным рукам. Про секиру и копья, висящие на подвязках в моей бороде, и подавно молчу. Слишком мелкие.