— Как будет угодно моему королю. Я готова.

Очень быстро! Майлгуир оглянулся. Худышка Мэренн в мужской одежде выглядела невыносимо очаровательно. Впрочем, не такая уж и худышка, решил Майлгуир, оглядывая ее. Широкий пояс подхватывал узкую талию, ботфорты до середины бедра удлиняли стройные ноги, обтянутые черным шелком, кружево рубашки проглядывало из рукавов дублета, а толстая коса была плотно уложена на затылке. Но круглились ягодицы и грудь, и Майлгуир еле сдержал желание немедленно сорвать с Мэренн всю одежду. Она под его взглядом покраснела, но глаз не опустила.

Майлгуир протянул руку — и они поспешили в конюшни.

Из ниши, словно тень, появился знакомый молодой волк. Склонился перед королем и уходить с дороги не собирался. Мэренн умоляюще посмотрела на Майлгуира и шепнула:

— Разреши ответить мне!

Майлгуир выдохнул, сверкнул глазами и отошел к парапету. Слышно ему было прекрасно и отсюда.

— Антэйн, что это значит?

— Я должен поговорить с тобой.

— О чем? Что ты вообще тут делаешь? — оскорбительно холодно произнесла Мэренн.

— Я видел советника. И видел, что он выносил из королевской спальни.

— Антэйн, я уважаю тебя. Поэтому прошу, во имя пресветлого Луга, займись лучше своей спальней.

— Именно ей я и пытался заняться, — с горечью произнес молодой волк.

— Антэйн, это невместно! Прости, мне нужно сопровождать своего мужа.

— Мужа?! Все-таки мужа?

Мэренн дернула плечиком и оставила собеседника, неторопливо подошла к королю, выпрямилась гордо, всем видом давая понять, что ничем не встревожена и никем более не занята.

Майлгуир, ощущая себя немного виноватым, развернулся, вглядываясь в лицо молодого волка. Губы юноши тряслись, глаза блестели лихорадочно, голос дрожал, подводя хозяина.

— Вы обещали!.. В-в-вы обещали поговорить с ней о браке! Вы обманули меня!

— Я обещал брак с достойным ее волком! — Майлгуир сжал челюсти. Потом все же договорил устало: — И слова не нарушил. Кто, как не первый из благих, достоин получить руку Мэренн?

Антэйн не стал или не посмел спорить далее. Потер лицо ладонями и, выдохнув тяжело, обратился к Мэренн.

— Ты получила, что хотела, и я должен быть рад за тебя, но мне нерадостно. Как бы тебе не пожалеть о сделанном!

— Антэйн, не усугубляй! Ты разговариваешь при владыке! — гневно вспыхнула Мэренн. — Уходи немедля.

Антэйн окаменел ликом, отвернулся и ушел деревянной походкой. Уже из дальнего перехода донеслось:

— Маг всегда останется магом.

Майлгуир рванулся вслед, но тут Мэренн обняла его, прижалась всем телом, заслонила собой от всего — глупой чужой ревности, недовольства собой, подступающего холода осени.

— Люблю тебя. Не надо, оставь!

И Майлгуир успокоился…

Начало осени серебрит горизонт, высветляет небо, превращая воздух в хрупкий и звонкий хрусталь. Зато отыгрывается на листве, словно буйный художник, выплескивая на кроны кленов, осин и берез всю свою палитру.

Старый тракт был большей частью заброшен, тем не менее копыта коней почти не пылили, дозволяя наслаждаться пронзительной красотой мира.

С Черных гор несло холодом, но не острым, ветер не дул, и лёгкая прохлада больше походила на выдох гигантского зверя. Мэренн держалась в седле уверенно, и Майлгуир ускорил темп. Немного, но Мэренн, словно почувствовав его настроение, рванула вперед. Рыжик не отставал от вороного, и Майлгуир подумал, что он очень и очень давно не ездил просто так, не по делам. Стража, отправленная заботливым Джаредом, явно переживала, но держалась в десятке корпусов, не смея приближаться. Волчий король ощущал и тревогу стражи, и радость Мэренн, и грелся теплом ее сердца — тем странным огнем, что так редко и горько освещает путь ши, по большей части предвещая скорую смерть. Он чуть с ума не сошел от тревоги, когда Мэренн произносила слова любви, зная, что за ними стоит. Смотрел на ее руку так напряженно, что она потерла тыльную сторону кисти, ощутив его взгляд как прикосновение. Кольца не появились, можно было выдохнуть с облегчением. Опасность для жизни Мэренн хоть немного отступила. Ши, почувствовав влюбленность, моментально запечатлевают брак с другим ши по взаимному уважению. Эта же девушка, отчаянно храбрая, словно бежала к огню. К нему.

Майлгуир вновь поторопил коня. Вдали показались густые заросли орешника и яблоневый сад — угодья Угрюма.

Доблестные королевские волки, прошедшие не один бой с фоморами, спешились торопливо. Поводили плечами, дотрагивались до оружия, оглядывались, подавая все признаки того, что им здесь по меньшей мере неуютно.

Король же себя ощущал во владениях Угрюма почти как дома.

— Мы к Плачущему, — бросил он Кормаку.

— Мой король…

— Одни, — припечатал Майлгуир.

Взял Мэренн под руку и пошел по нахоженной тропке, мимо рыже-бурых кустарников и лимонно-желтых невысоких деревьев. Скалистый разлом поднимался высоко вверх и терялся, казалось, в самом небе.

— В Укрывище нет гор? — спросил он Мэренн, видя, с каким восхищением она оглядывается по сторонам.

— Там холмы, поросшие травой. А отроги там другие, они такие крутые, что на них никто не забирается, — стеснительно произнесла она.

— Любовалась издалека?

— Я?! Залезала на все камни. Отец не уходил с прогулки, пока я… — Мэренн замолчала, прислушиваясь.

Гул был слышен издалека. Вода падала с такой неимоверной выси, что до земли доносилось лишь водяное облако и редкие капли. Выкатившееся солнце окрасило матовую дымку в яркую радугу. Мэренн, закинув голову, замерла.