«Так вот как упал предыдущий столб», — понял я, вспомнив царапины на поваленной опоре.

Взвесив плюсы и минусы, я решил: пусть лезет. Залезет повыше — я его телекинезом сдёрну, и когда эта туша свалится с верхотуры, его, как минимум, оглушит, и можно будет добить.

Но в мои планы вмешались.

Резкий хлопок выстрела разорвал тишину. Я инстинктивно пригнулся, оборачиваясь на звук.

Шурка стояла подле пикапа, в полусотне метров от меня. Она не убежала. Добралась до машины, где ещё со вчерашнего дня остались лежать стволы, нашла мой трофейный карабин и сейчас держала его в руках с уверенностью опытного стрелка.

Медведь взревел, мотая башкой. Часть его черепа снесло выстрелом, кровь брызнула на столб. Витька от такой картины заорал ещё громче, с какими-то совсем уж истеричными нотками. Как бы в обморок не грохнулся! С такой-то высоты!

И тут рана на голове медведя начала прямо на глазах затягиваться, кости срослись, чёрная кожа покрыла череп, закрывая повреждение. Только шерсть обратно не отросла.

Регенерация. Вот дерьмо! Впрочем, этого следовало ожидать!

Медведь опустился на четыре лапы и повернулся к Шурке. И, кажется, он выбрал новую жертву. Взревев, он бросился в сторону пикапа, с каждым прыжком разгоняясь всё быстрее.

Решение приходит в голову мгновенно. Толчок — и я взмываю в воздух, лечу по пологой дуге, сжимая в руках когти. Секунда планирующего полёта — и я обрушиваюсь медведю на спину.

Ха, я надеялся использовать когти как оружие? Хрен там плавал! Максимум, на что они годятся — я цепляюсь ими за медвежью шкуру.

— Илья, прыгай! — кричит Шурка, держа наготове помповое ружьё. — Или в тебя попаду!

Её голос срывается от страха, но ружьё в руках не дрожит. Она не пытается убежать, хотя могла бы хотя бы нырнуть за пикап.

Бью медведя молнией с обеих рук. Промазать невозможно — и я чувствую, что мой удар достигает цели. Медведь ревёт на всю округу, а по каналам молний я получаю энергии больше, чем трачу. Гораздо больше.

Но зверь ещё бежит! Хотя ноги у него и заплетаются. Он не погибает мгновенно, как волки и даже как люди. Силён, сволочь!

— А-а-а-а-а!!! — орёт Шурка уже совсем близко.

Наверное, решила выстрелить в упор. Хорошая идея.

Жизнь уходит из медведя по капле, слишком медленно. Поэтому всаживаю в него всю доступную энергию, в один удар, на все деньги. И он наконец-то запинается. Передние лапы подгибаются, и он падает, пропахивая мордой землю, прямо к ногам Шурки.

Чувствую, как демоническая энергия уходит из твари, перетекая ко мне. На секунду меня охватывает эйфория — такой мощный источник!

Шурка стоит перед пикапом, готовая выстрелить в любой момент, и продолжает кричать на одной ноте.

— Ты цела? — спросил я, скатившись со спины дохлого демона и дождавшись, когда у девушки закончится воздух.

— Д-да, — она всё ещё держала ружьё, направленное на тварь. — Не знаю, что ты с ним сделал, но это сработало.

— Молнией долбанул, — пожал я плечами. — Ну и силища у этой твари! Вон сколько продержался!

— Ты… — она замялась и вдруг осеклась. — Ой, простите, Ваше Сиятельство. Не знаю, что на меня нашло.

— Нет уж, — я усмехнулся, — «Илья» звучит гораздо лучше!

— Ежели я буду с графом фамильярничать, отец меня убьёт, — отшутилась она, немного успокаиваясь. — Или вас… Его любимая фразочка — что у него есть дочь, ружьё, лопата и алиби.

Ха! А Тихон, пожалуй, может!

— Впечатляющий выстрел, кстати, — сменил я тему. — С такого расстояния, и так метко!

— Отец научил, — она пожала плечами, будто это всё объясняло. — В нашенских краях без умения стрелять никак.

Ну да, ну да. А ещё научил таскать с собой в кармане артефактные патроны для карабина, не иначе. Вчера-то он был заряжен вполне обычными, которыми череп медведю не то что не вскрыть — даже не пробить. Интересно, а стёкла лобовые восстанавливать тоже Тихон её научил?

От моего пристального взгляда Шурка потупила-таки взор. Но прежде чем я успел что-то сказать или спросить, со стороны усадьбы раздались крики. На шум и выстрелы выбежали мать, Лера, Артём и Альфред. Все они застыли, увидев огромную тушу медведя.

— Что здесь произошло? — воскликнула мать, прижимая руки к груди.

— Демонический медведь, — я кивнул на тушу. — Матушка, позволь представить, Александра, дочь Тихона, про которого я вчера рассказывал. Деревенский механик, а ещё, оказывается, снайпер. Шурка медведя и застрелила.

— Ваше сиятельство, это неправда! — возмутилась Шурка. — Я только отвлекла зверя, ранив его, а Илья… то есть, граф, прыгнул ему на спину и убил своей магией!

Я заметил, как расширились глаза Артёма, а Лера и вовсе ахнула.