Последнее место, где она хотела быть, было кладбище. Она вспомнила, что они нашли прошлой ночью. Труп бродяги в гробу был достаточно плох, но в другой яме? Эти гнилые... СУЩНОСТИ. Конни было все равно, что кто говорил. Они, черт возьми, не выглядели для нее людьми.

Так что же она делала?

Вместо того, чтобы выйти с кладбища, она обошла ворота, к яме с этими вещами.

"Разве мертвый человек действительно может выглядеть так? Как большие пластиковые пакеты, полные масла?" - подумала она, чувствуя тошноту.

Она не знала, какое болезненное любопытство заставило ее это сделать, но она все равно это сделала.

Она включила свой фонарик и посветила им в яму.

И уставилась.

Яма была пуста.

И она сомневалась, что кто-то услышал ее крик, когда она обернулась и увидела голую женщину, стоящую прямо перед ней. Женщина выглядела так, будто сама выползла из могилы: серая кожа туго обвисла над венами, ребра выпирали, живот втянулся. Лобковая кость выпирала, как у человека с анорексией, а глаза были такими темными и впалыми, что могли быть ямами.

– Тебе следовало сесть в эту машину и уехать, - сказала женщина, но к этому времени разложение превратило ее голос в жидкий хрип.

Лес поглотил следующий крик Конни, а затем труп, стоявший перед ней - при жизни девушка-слесарь по имени Вэнни, но после смерти марионетка бездны - толкнул Конни в пустую яму.

Труп посмотрел вниз, костлявый силуэт в лунном свете, а затем рядом с ним появилась другая фигура, высокая, прямая, выдержанная.

Конни снова закричала, когда поняла, что это Реджинальд Хилдрет, и закричала еще сильнее, когда четыре адипозианца начали спускаться в яму, безликие в своей радости, с воспаленными половыми органами цвета сала.

* * *

К 04:30 утра Клементс обыскал бoльшую часть верхних этажей особняка. Он никого не встретил, ни следа Дебби или Хилдрета. Если уж на то пошло, дом казался унылым, неспособным на то, чего ожидал Уэстмор. В какой-то момент он нырнул в одну из гостиных, услышав голоса. Заглянув в щель двери, он увидел Уэстмора и остальных, поднимающихся по лестнице в конце коридора, вероятно, направляясь в эту Алую комнату, где Хилдрет разделал большинство жертв третьего апреля.

Он замер, наблюдая, как они исчезают, и продолжил. Клементс все еще не хотел, чтобы его видели, пока нет, и только если это было абсолютно необходимо.

Он уже проверил Алую комнату, одно из первых мест, которые он обыскал. Комната красного цвета - и все. Ничего интересного, ни подозрения.

"Просто одержимость какого-то сумасшедшего богача, - подумал Клементс.
– Какого хрена этот психопат изгоняет?"

Хотя это не имело значения. Клементс знал в глубине души, что Хилдрет где-то в этом доме...

Когда он закончил проверять все комнаты на третьем этаже, он нырнул обратно в офис и достал свой мобильный телефон.

"Лучше проверить Конни...
– он набрал номер, подождал, подождал еще немного.
– Господи. Почему она не отвечает?"

Он мог бы выйти наружу, но не хотел рисковать. Может, не получится вернуться. Может, каркас дома блокирует линию приема сотовой связи.

Вот в чем проблема, он допустил ошибку, думая.

Прежде чем покинуть офис, Клементс допустил еще одну ошибку - не столько ошибку, сколько оплошность.

Он не заметил, что тела Уиллиса больше нет за столом.

* * *

Уэстмор раздвинул шторы и выглянул в высокое окно без всякой причины. Ночь смотрела на него, окрашенная лунным светом, который казался ярче, чем должен был быть.

"Черт, я устал", - подумал он.

Он обернулся и увидел, что Карен и Мак уже уснули на двух кушетках из красного бархата. Кэтлин сидела за красным шпоном стола в глубине комнаты. Она едва могла держать голову поднятой.

– Который час?

– Четверть пятого, - сказал Уэстмор, глядя на часы.

Алая комната стояла вокруг них в своем церковном обустройстве. Но комната казалась мертвой.

– Почему, - начал Уэстмор, - единственная комната в доме, которая должна была бы ощущаться самой жуткой - и выглядеть самой сатанинской - совсем не ощущается таковой?

– Подожди до шести утра, - сказала Кэтлин.
– Обвинения могут кардинально измениться.

– Ты веришь во всю эту чушь об апогее?

– Я не знаю, - она потерла глаза, чтобы не спать.
– Но, наверное, нам стоит это сделать. Мы и так уже слишком много видели.