Отец отмахнулся от хора протестов:

— Не тревожьтесь, у меня есть план.

— А когда его у вас не было? — фыркнула Фурия.

— Верно. Я хочу обучить и вооружить новую армию, чтобы защищать Наволу.

Сивицца нахмурился:

— Вы хотите заменить люпари?

— Не заменить, а дополнить.

Фурия подняла брови.

— Вы дадите оружие... кому? Фермерам? Гильдийским рабочим? Каменщикам и ткачам? Художникам и резчикам по дереву? Лавочникам? — Она рассмеялась. — Вы всегда любили фантазировать.

Отец кинул на нее раздраженный взгляд:

— Не станете же вы утверждать, что такого никогда не было. Навола уже защищала себя сама. Прецедент имеется.

— Так было при вашем отце, — сказал Аган Хан. — Когда явились шеруанцы, мы вооружили вианомо и прогнали захватчиков.

— Да-да, мы все это знаем. Бык поднял крестьян и дал им оружие, Навола Валорис55. Это намалевано на всех стенах вашего куадра премиа. Но победу нам принесли люпари, а не этот мусор.

— Я верю, что, если человек корнями уходит в землю Наволы, он один стоит сотни, — сказал отец. — Он будет сражаться за свою семью, за друзей, за жизнь, а для защиты этого достаточно.

— «Человек, защищающий свою дверь, подобен льву», — процитировал Гарагаццо, кивая.

— Но как насчет люпари? — спросил Сивицца. — Разве мы плохо служили? А теперь вы... изгоняете нас в Мераи?

— Изгоняем? Сфай! — воскликнул отец. — Мой генерал, мой старый друг, нет! Я имел в виду не это. Я имел в виду, что мы должны усилить свою мощь. Если мы вооружим наших людей, то получим еще одну армию.

— И намного дешевле, — сухо заметила Фурия.

Отец вновь раздраженно повернулся к ней.

— Мы знаем, что армия, вооруженная мечом и луком, намного опаснее армии, вооруженной чем-то одним. Как и армия с кавалерией и пехотой опаснее только пешей или только конной. Навола станет сильнее, если сможет вести войну за своими пределами — и одновременно защищать собственные стены. — Он обвел серьезным взглядом людей, сидевших за столом. — Мы знаем, что Шеру по-прежнему посягает на нас, после стольких лет.

— И их путь лежит через Мераи, — согласно взмахнул рукой Сивицца.

— Верно. Во времена моего отца Мераи была заодно с Шеру, — сказал отец, — и у них сохранились родственные связи.

— Я все равно не понимаю, почему вы хотите отослать люпари из Наволы, — проворчала Фурия.

— Или дать оружие ремесленникам и селянам, — добавил калларино. — Вооружать вианомо — огромный риск.

— Все получится, если церковь и Каллендра будут работать вместе. Мы можем предложить гарантии любви Амо всем, кто будет верно служить, и пообещать снижение налогов тем, кто вступит в армию.

— Это ведь не временная мера, не так ли? — спросила Фурия. — Вы хотите привязать к нам Мераи. Когда люпари разобьют Чичека, вы расквартируете их там.

— Да? — спросил Сивицца. — Надолго?

— Пока Мераи не согласится, что у нее общие интересы с Наволой. Если мы научимся защищать свои стены при помощи своих же людей, наши профессиональные воины смогут отправиться куда угодно. Когда Мераи перестанет задирать юбки перед Шеру по любому поводу, мы будем в большей безопасности. Привязав к себе Мераи, мы обеспечим настоящий мир, и ключ к нему — люпари.

— А также... — Фурия задумчиво умолкла. — Если Мераи покорится, а наши стены будут защищать ополченцы... остановятся ли профессиональные солдаты в Мераи? Ополчение будет означать, что люпари могут ходить куда пожелают. — Фурия прищурилась. — Империя. Вы мечтаете об империи.

Все повернулись к ней. На губах отца играла легкая улыбка, и я ощутил укол ревности. Я не разгадал того, что сразу поняла она. Я был на том балконе, когда отец заставил первого министра Мераи поверить, будто отправка люпари им на помощь станет даром. Даром, который будет сделан лишь в интересах Регулаи. И вот Фурия разглядела не только этот маневр моего отца, но и всю его игру, куда более сложную. Он словно собрал все карты из колоды карталедже, пока другие играли в свои пустяшные игры с остротами, мелкими оскорблениями, изменами и гамбитами.

Империя.

Слово повисло в воздухе.

В умах наволанцев — на самом деле в уме каждого, кто жил в том или ином герцогстве, городе-государстве или небольшом королевстве на шипах Лазурного полуострова, — это слово ассоциировалось с величием. Империкс Сивикс Амонезе56. Эти три слова вызывали в воображении армии, которые маршируют, воздев сверкающие на солнце копья. Полированные бронзовые кирасы. Имперская хризантема. Осколки монументов Торре-Амо и Призефетеома. Легендарный Пиривидиум, сожженный и ушедший под воду. Рухнувшие статуи. Огромные гробницы. Величественные купола — мы до сих пор не научились строить такие же. Шелка, изготавливать которые теперь умеют разве что в Ксиме. Вволю бумаги, книги без счета, а в них поэзия и философия Соппроса, Тичиана, Плезиуса, Авиниксиуса, Эшиуса, Виттиуса и многих, многих других.