— Осторожней, — предупредил Клэйв, — используйте копья, если нужно. Эта поверхность скользкая.

— Сюда, — позвал Град сверху.

Они поднялись к нему. Целая скала, должно быть, врезалась в дерево довольно давно, почти наполовину погрузившись в древесину. Ствол разросся и охватил ее. Получилась отличная платформа, в особенности с тех пор, как ручей разделился на два рукава и начал обтекать ее с обеих сторон. Пока Меррил и Джайан карабкались вверх, Клэйв вогнал заостренные колышки в дерево над скалой и укрепил тросы.

Наконец и Меррил с Джайан поднялись на скалу. Меррил без сил рухнула на камень. Джайан напилась сама и принесла воды Меррил.

Глория легла ничком на платформу, закрыв глаза. Через некоторое время она подползла к правому рукаву ручья и окликнула Клэйва:

— Сколько можно?

— Что?

— Ну, сколько можно пить? Вода бежит в…

Клэйв громко рассмеялся. Словно Управляющий, проводящий церемонию встречи середины года, он воскликнул:

— Пейте! Купайтесь! Устраивайте водяные сражения! Кто остановит нас? Если бы племя Квинна не было готово получить воду из вторых рук, разве мы отправились бы сюда? — Он вытащил их единственный котелок из рюкзака и стал весело брызгать водой в кого придется: в Меррил, которая в восхищении вопила, в Джиована, который удивленно фыркал, в Джайан и Джинни, которые с угрожающим видом подобрались к нему.

— Я бы не хотел, чтобы меня избили на этом превосходном привале, — закричал Клэйв, вскакивая на ноги. Двойняшки скатили его в ручей, придерживая за руки и за ноги, чтобы он случайно не свалился вниз.

Они лезли вверх по спирали, огибая ствол.

— Мы здесь не просто для того, чтобы лезть наверх, — сказал Клэйв, — но и для того, чтобы исследовать все вокруг.

Гэввинг слышал монотонные проклятья Джиована, пока они поднимались навстречу ветру, но наконец рев ветра заглушил все звуки.

Гэввинг захватил рукой горсть зеленых волокон и сунул их в рот. Ветки, которые покачивались над его рюкзаком, теперь были почти голыми. По пустынному небу где-то вдали текли облака, да выделялась дюжина пятнышек, которые могли быть прудами, — все километров за сто от них. Им жутко захочется есть, когда придет время привала.

Он пересекал шрам в коре — вздутие, сбегающее вниз по древесине. Старая рана, которую кора пыталась залечить… Достаточно большая, чтобы двигаться по ней, но она бежала в неправильном направлении. Неожиданно Град заорал:

— Стой! Глядите!

— В чем дело? — спросил Клэйв.

— Знаки племени Квинна!

Если бы Град не указал на знаки, Гэввинг никогда не догадался бы, что это была надпись. Он слишком редко видел буквы, а эти буквы в поперечнике достигали трех или четырех метров. Их невозможно было прочесть, только нащупать: ДК с круговой отметкой через Д.

— Надо бы обновить их, — сказал Град. — Они почти заросли. Стоило бы почаще приходить сюда.

Клэйв критически оглядел свою команду:

— Гэввинг, Альфин, Джинни, начинайте копать. Град, ты присматривай за ними. Откопайте только К, оставьте Д в покое. Остальные отдыхайте.

Меррил сказала:

— Я могу работать. И, кстати, могу нести больший груз.

— Напомни мне об этом завтра, — ответил ей Клэйв. Он пересек кору, чтобы похлопать ее по плечу. — Если сможешь завтра нести больше груза, получишь его. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя, когда твои мышцы начнут болеть с непривычки.

Они прорезали кору и начали глубже вгрызаться в древесину при помощи своих гарпунов. Град двигался рядом. Буква К обрела наконец форму. Когда Град оказался близко к нему, Гэввинг спросил:

— Почему буквы такие большие? Их едва можно прочесть.

— Они не для нас. Ты хорошо разглядишь их, если будешь за километр отсюда, — объяснил Град.

Альфин навис у них над головами.

— Как? Падая? Кто это будет читать? Меч-птицы? Триады?

Град улыбнулся и пошел, ничего не ответив. Альфин скорчил рожу ему в спину, потом передвинулся к Гэввингу.

— Он что, ненормальный?

— Может быть! Но если ты не будешь рыть так же глубоко, как Джинни, эти отметки с точки зрения меч-птиц будут выглядеть глупо.

— Он выдал лишь половину секрета, да с тем и оставил нас, — пожаловался Альфин. — Он все время так делает.

Они оставили знаки племени глубоко и ясно врезанными в дерево. Теперь ветер бил прямо в лицо. Гэввинг ощутил знакомую боль в ушах. Он подвигал челюстью, вспоминая, как все случилось в первый раз, и почувствовал боль и давление на барабанные перепонки — то же было, когда мимо них проходил Голд, в период сна перед первым приступом аллергии.

В те дни он не загадывал, не придется ли вновь проснуться с ноющими глазами и пазухами, он просто притерпелся к этому. Но Гэввинг никогда не просыпался на вертикальном склоне дерева. Он представил, как лезет вверх совершенно ослепший.