Здания в «поднебесье» выглядели так же грандиозно и масштабно, как и внизу. По раскинувшемуся перед Бунтарем заоблачному пространству постоянно сновали геликоптеры, вот только им было не под силу наполнить «небесный» город жизнью.

Эта холодная пустота резко контрастировала с головокружительной суетой «земного» города. Здесь же, наоборот, голова кружилась от мрачного спокойствия, что царило до самого горизонта, линия которого смазывалась дымкой и облаками. Над этой дымкой тут и там вздымались верхушки небоскребов. Не знай Бунтарь, что видит всего лишь верхние этажи высотных зданий, он мог бы подумать, что перед ним настоящий сказочный город, возведенный прямо на облаках. Внизу превенторы взирали на дома-гиганты без крыш, а в «небесном» городе все строения, казалось, были лишены фундамента. И там и тут они выглядели незавершенными, что, впрочем, являлось такой же иллюзией, как и существование двух городов. Город был один-единственный, но многоликий настолько, что и впрямь мог шокировать неподготовленного ко встрече с ним человека.

Впрочем, если присмотреться повнимательнее, дымка все же не была абсолютно непроглядной, какой она виделась с земли. Кое-где в белесой пелене имелись бреши, в которых «земной» и «небесный» города сливались воедино.

В таких местах наблюдателю открывалась подлинная реальность. Небоскребы обретали свои истинные размеры, начиная походить на колоссальные столбы, сотворенные не иначе, как для того, чтобы подпирать небосвод. У их подножия, в узких каньонах улиц, струились серые реки автомобилей и пешеходов, различимые с высоты только благодаря своей нескончаемости. Сверкающее буйство вывесок и реклам, которых в пустынном «поднебесье» практически не было, смотрелось с вершины Фридмэн-тауэр всего лишь яркими блестками, рассыпанными поверх уличного столпотворения для скрашивания его однообразной серости. Земная суета казалась отсюда такой далекой и мелкой, что было даже удивительно, как превенторы вообще могли ее испугаться.

С западной стороны пентхауза Макдугала была оборудована двухъярусная ступенчатая терраса, напомнившая Бунтарю террасу его изолятора. Разумеется, напомнившая лишь в общих чертах. На террасе Брайана можно было при желании соорудить четыре подобных изолятору здания – по два на каждую террасную ступень.

Нижний ярус террасы был обсажен декоративными деревьями, облагорожен маленьким фонтаном и обнесен высокой балюстрадой, за которой уходила вниз отвесная стена Фридмэн-тауэр. Весь второй ярус был занят бассейном, куда через стеклянные двери можно было попасть прямо из гостиной. Правда, выглядел он поменьше того, что имелся на Периферии, но если брать в расчет, что бассейн Макдугала сооружен, можно сказать, в квартире, сравнивать эти два искусственных водоема было бы просто глупо.

Стеклянными панелями и такой же прозрачной крышей терраса была защищена от непрекращающегося на этой высоте шквального ветра, а зимой, соответственно, еще и от холода.

«Да, – тоскливо подумал Бунтарь, – все же смотреть на мир через стекла куда приятнее, чем через железные решетки, «украшавшие» террасу моего изолятора».

Только теперь он догадался, почему банкир поселился именно на верхнем этаже. А точнее, даже на крыше Фридмэн-тауэр (по существу, пентхауз являлся надстройкой и был по площади гораздо меньше любого из этажей небоскреба). Все неудобства, связанные с поездками на лифте, казались пустяком рядом с благотворным эффектом, каким обладало это место.

Скрыться от суеты, возвысившись над нею в собственном маленьком замке, – вот какую цель преследовал Макдугал, покупая эту квартиру. Превентор созерцал город из окна пентхауза всего несколько минут, но успел ощутить все преимущества жизни на заоблачной высоте. Изнуренные вечной суетой и давкой, многие горожане старались строить свои дома подальше от этого людского водоворота. Кто-то бежал в пригород, покупая жилье там, а птицы высокого полета, вроде Макдугала, могли позволить себе более экзотическое удовольствие и свивали гнезда на вершинах местных рукотворных гор. Бунтарь смотрел на подобные пентхаузы, венчающие крыши соседних небоскребов, и думал о том, что позволил бы запереть себя в таком «изоляторе» хоть до конца жизни. А то и добровольно лишился бы свободы, только бы не возвращаться в тот Одиум, который поджидал превентора внизу, за дымкой белесого тумана.

– Располагайтесь и чувствуйте себя как дома, – сказал Макдугал, широким жестом обведя свое просторное жилище. – Насчет самого необходимого я уже распорядился – через полчаса все доставят. А если потребуется что-либо еще, у входа есть селектор для вызова обслуги. Просто нажмите кнопку, скажите, что вам нужно, и здешний персонал весь в вашем распоряжении. Я представил вас как родственников, поэтому не удивляйтесь, если портье будет обращаться к вам «мистер и миссис Макдугал».

– Неплохо бы выспаться, – мечтательно произнесла Невидимка, устраиваясь на диване, с которого можно было любоваться из окна видом города. – Но сначала отмыться от грязи и поесть.

Бунтарь промолчал, поскольку добавить к словам подруги ему было нечего. Невидимка озвучила все их общие первоочередные желания.

– Ближайшая ванная комната в конце вон того коридора, – пояснил Брайан. – А обед, как я уже сказал, доставят через полчаса. Но давайте сначала проверим, что наснимали наши видеокамеры. Страсть как не терпится взглянуть на ваши «нимбы», ребята…

Пентхауз Макдугала был оборудован компьютерной сетью, входящей в систему жизнеобеспечения этого дома. Каждый из компьютеров имел по три монитора, настолько больших, что пока хозяин не включил один из компьютеров, Бунтарь искренне полагал, что видит перед собой не мониторы, а пустые рамы от картин. Управление системой осуществлялось голосом, но на всякий случай возле мониторов лежала и сенсорная клавиатура.

Камеры в холле у лифта исправно зафиксировали приход хозяина и его гостей. После короткой манипуляции голосовыми командами Брайан сумел пропустить запись через ультрапротектор и просмотреть отснятый материал в уже «отфильтрованном» качестве.

Подвергнутое специальной обработке изображение получилось весьма специфическим. Стены холла и предметы сливались на нем в однотонный темно-синий фон, а люди на этом фоне просматривались лишь светло-синими контурами. Но, так или иначе, можно было без труда разобрать, что в зафиксированный камерами промежуток времени по холлу двигаются три человека.