Двери большого зала открылись, и строгий голос представителя Федерации пригласил всех внутрь.

— По очереди проходим, отмечаемся. Со спортсменом могут пройти не более двух сопровождающих.

Я вошел вместе с Игнатом и Настей, ощущая особое, знакомое и волнующее чувство. Когда-то все это я уже проходил, в своей прежней жизни. И вот теперь снова — спустя почти три десятилетия, в совершенно другой эпохе.

Зайдя внутрь я огляделся. Зал был просторным, ярко освещенным, все здесь выглядело официально и чинно. Ни плакатов с логотипами, ни камер. Единственная вывеска гласила:

СЪЕМКА СТРОГО ЗАПРЕЩЕНА.

У стены стояли классические напольные весы с массивными металлическими гирями. Опять же точь-в-точь такими, какие использовали еще в моем прошлом.

Рядом с весами за небольшим столом сидел специалист по измерениям. Сухощавый, подтянутый мужчина лет пятидесяти. На нем был пиджак с эмблемой Федерации на груди. С ним сидела пожилая женщина с документами и списком спортсменов.

— Итак, уважаемые спортсмены, сейчас начнем официальное взвешивание, — громко и четко произнесла женщина. — Когда вас вызовут, подходите к весам, раздевайтесь и становитесь на платформу. Напоминаю, что важно уложиться в свою весовую категорию.

Женщина не стала откладывать. Взяла список и начала четко и громко зачитывать фамилии.

— Иванов, категория до 66 килограммов. Приступайте к взвешиванию!

Молодой парень уверенно вышел вперед. Принялся раздеваться, даже крестик на цепочке и тот с себя снял.

— Как, волнуешься? — Игнат чуть тронул меня за плечо.

— Не особо, — ответил я.

— Ну мы идеально подошли к взвешиванию. Так что сюрпризов быть не должно.

Я покосился на тренера. По «классике жанра» любые сюрпризы начинались как раз после таких слов.

Тем временем спортсмен Иванов уже стоял на весах. Специалист медленно и аккуратно перемещал гирьки по шкале. Его задача была идеально подобрать вес бойца.

— Шестьдесят пять килограммов и восемьсот граммов, — произнес он.

Представительница Федерации сразу сделала пометку в своих документах.

— Вес сделан, можете уходить, — сообщила она бойцу.

Иванов быстро оделся и отошел в сторону, облегченно выдыхая. Женщина снова взяла список, скользнула по нему глазами.

— Петров, категория до 77 килограммов…

— Сидорова не хватает, — хмыкнул Игнат, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Я стоял у стены, внимательно наблюдая за происходящим. Очередь на взвешивание продвигалась медленно и напряженно. Парни, участвующие в других боях карда, подходили к весам с совершенно измученными лицами. У многих взгляд был словно стеклянный от сильнейшего обезвоживания. Не я один, естественно, делал вес таким способом.

Зрелище измученных физиономий невольно заставило задуматься. Насколько сильно все-таки изменился спорт за те годы, которые я «пропустил».

Один из парней буквально чуть не рухнул на пол рядом с весами. Тренер торопливо подхватил его, поддерживая под руки и осторожно усадил на лавку. Видимо, парень сгонял вес до последнего и едва держался на ногах. Зато весы показали нужный результат… ну дай бог, чтобы почки ненужный результат не показали.

Еще одного бойца и вовсе несли почти на руках. Лицо его было бледным и изможденным, настолько, что пацан вряд ли понимал, что именно происходит.

Я невольно поморщился, видя такие сцены. Парни раздевались почти донага, оставляя только трусы. Впрочем, некоторым приходилось снимать и их. Они взвешивались полностью голыми за большим полотенцем, которое держали тренеры. Никто не обращал внимания на стеснение или неудобства — здесь имели значение даже жалкие пятьдесят граммов.

— Семьдесят семь килограммов и пятьдесят граммов, перевес, — громко и четко объявил специалист одному из парней.

Я видел, как лицо бойца исказилось от отчаяния.

— Сколько времени у меня осталось? — выдохнул он слабым голосом.

— Тридцать минут у вас есть, — сухо сообщила представительница Федерации, делая пометку. — Если не сгоните, вас снимут с боя. Следующий!

Парень, качаясь, ушел обратно к тренеру, который уже нервно соображал, что еще можно предпринять за эти полчаса.

Я стоял и смотрел на это, чувствуя, как что-то холодное сжимается в груди. В девяностых, подобных сцен практически не было. Конечно, мы тоже следили за весом, но чтобы так жестоко, до полного изнеможения и полусознательного состояния… Нет, такого раньше не допускали. Теперь же все стало жестче, агрессивнее. Каждый грамм давал преимущество, и спортсмены готовы были за него буквально удушить друг друга.

Спорт превратился в безжалостную гонку, где физическое состояние часто ставилось на второе место. Ну а победа — на первое, любой ценой. Так что получался такой спорт, который скорее калечил, чем шел на пользу.