— Ради такого дела — точно нет! Давай!

— Держи крепче.

— Обязательно.

Марина по новой включила видеозапись, направила на меня камеру и кивнула, показывая, что запись идёт.

— Жду анонсов, — сказал я и с этими словами ударил кулаком её мобильника.

Как Марина и просила, в общем-то. Ударил не сильно, но достаточно, чтобы телефон выскочил из её рук и, пикируя, врезался в стену. Директорша только успела проводить мобильник взглядом, прежде чем он ударился и упал на пол.

— Эм… ты что сделал?

— Ударил, как ты просила. Сильнее не могу, у меня руки после боя ещё не зажили, — я показал ей кулак.

Марина вдруг рассмеялась. Потом объяснила, что бить не надо было. Вернее, надо, но лишь показать удар. Я рассмеялся тоже, поняв, что произошло. Ну, предупреждать надо было!

Впрочем, телефон оказался целым. Поэтому через пару минут мы с Мариной начали пересматривать видео. Когда она протянула мне телефон, чтобы я мог просмотреть результат, мобильник выскользнул из её рук.

Я сразу же схватил его, чтобы он не упал по второму кругу. Она потянулась тоже, и в этот момент наши руки коснулись друг друга…

Она мгновенно отдёрнула руку, как-то напряглась. Конечно, если Витя узнает даже о такой мелочи, то он Марину попросту сгноит.

— Осторожно, — сказал я, протягивая ей телефон.

Марина забрала телефон, уставилась в экран, но на щеках её вспыхнул румянец.

— Всё нормально, — шепнула она, пытаясь сгладить момент.

Марина вернулась на рабочее место и начала перекладывать бумаги на столе. Она не смотрела мне в глаза, но её движения стали немного более суетливыми, чем обычно.

По сути, ничего такого не произошло. Мы не целовались, не занялись любовью прямо на столе. Но, повторю, я прекрасно понимал, как на такое даже невинное касание отреагирует Витька. А там настолько всё запущено, в случае с Козловым, что не удивлюсь, если какой-нибудь его «человек» следит за Мариной в круглосуточном режиме.

Тем более, я был частью недавних событий, из-за которых начались проблемы у Витька. И присутствие следящего за мной «человека» вполне могло быть не догадкой, а самой что ни на есть реальностью. Ну а Марина, бывшая в момент событий на стадионе, естественно, прекрасно знала, кто я такой.

Я, впрочем, тоже не спешил ей очаровываться. Всё наше «няшное» (если выражаться современным сленгом) общение могло быть лишь заигрыванием. И я отдавал себе отчёт в том, что Марина, в свою очередь, — это не просто новая директорша, а человек, который имел свои связи, которые могли быть весьма невыгодными для меня. Она была протеже Вити Козлова, и об этом не стоило забывать.

Марина вздохнула, а потом, пытаясь вернуть разговор в привычное русло, заговорила:

— На днях должна состояться конференция. Там познакомишься с соперниками. Будем тебя ждать. Менеджер с тобой свяжется.

— Хорошо, — только и сказал я. — Буду готов.

Молчание растянулось ещё на несколько секунд, и я заметил, как она пытается расслабиться. Она могла бы стать отличным манипулятором, кстати. Но там, где вы учились, мы преподавали. Я продолжил сверлить её взглядом, улыбаясь кончиками губ.

— До скорой встречи, — бросил я, закрывая дверь.

По пути в зал я решил набрать младшего Козлова и сообщить ему, что контракт с лигой подписан. Набрал номер Саши, но услышал в ответ только гудки.

Телефон не переставал звонить, но Саша не брал трубку. Я повторил попытку, но вновь тишина. Это стало странным. Обычно Козлов был на связи и не игнорировал звонки. Может, занят? Я решил подождать ещё немного, но, так и не дождавшись ответа, сбросил звонок. Значит, Саша занят и перезвонит позже. Хотя его молчание в свете последних новостей начинало меня беспокоить.

Вернувшись в зал, я заметил, что перед входом стоял белый «крузак» Игната. Он заехал, не предупредив и не позвонив, что само по себе уже настораживало. Обычно Игнат был более «предсказуем». Почему он не сообщил заранее? Я не знал и, припарковав машину, направился к залу.

Игнат стоял в центре зала, обсуждая что-то с Виталиком и Мариком. Пацаны, которые ещё секунду назад разговаривали и занимались своими делами, мгновенно замолкли. Игнат тоже резко изменил выражение лица, как будто только что говорили о чём-то, что не предназначалось для моих ушей. Все разговоры прекратились, и я сразу понял, что что-то не так.

Я знал Игната, и он не был из тех, кто не предупреждает, если собирается приехать. Не привык я и к таким моментам, когда люди перестают говорить, как только я вхожу в помещение.