Но кибермодули не сдаются. Тактика, которую они решают применить, предельно проста: механическая банда дружной гурьбой выбрасывается из окна следом за мной. Я чуть не срываюсь с рамы от испуга, когда вижу настигающую меня лавину падающих роботов. Все они сиганули с этажа или нет, неизвестно, но подавляющее их большинство – точно.

Меня спасает то, что кибермодули получили команду прыгать, когда уже сбросили скорость у края пропасти. Ни один из них не набирает должный разгон, чтобы брякнуться мне точно на голову. Самые прыгучие камикадзе проносятся на расстоянии вытянутой руки от меня, но, кроме нервной икоты, иного вреда не причиняют. Прочие же модули и вовсе летят впритирку к стене, бестолково кувыркаясь и с грохотом сталкиваясь между собой.

Эвакуатор доставляет меня вниз примерно за четверть минуты. Я соскакиваю с рамы и бросаюсь как ошпаренный прочь от здания, за ствол ближайшего дерева. Роботы-прыгуны промахнулись, но от удара о землю они разлетаются на осколки не хуже бомб. Находиться рядом с этим обвалом опасно для жизни. Я пережидаю массированную атаку камикадзе за укрытием, и когда она наконец прекратилась, дворовая аллея оказывается усыпана обломками, как корка ржаного хлеба – тмином.

Сначала мне чудится, что останки кибермодулей дымятся, хотя ни один из них, разбившись, вроде бы не загорелся. Однако вскоре этот дым сливается в единое облако, которое тут же решительно плывет по воздуху в мою сторону.

Помнится, намедни я уже видывал нечто подобное. Но если смысл творившегося в клинике генерал-майор Верниковский мне растолковал, то любопытно, как он объяснит это явление? Душа Антея, вселившаяся в кибермодули, – это что-то новенькое. Новые проблемы и новая головная боль. Неприятности множатся, словно дыры в проржавелом ведре, в то время как я не пробыл в «Кальдере» и получаса. Хорошенькое начало, черт его подери. Даже малодушно сбежать, и то не получится – когда теперь верниковцы восстановят подъемник! А если восстановят, где гарантии, что его не атакует новый «Чибис» или какой другой летающий вандал?

Как и тогда, в психушке, облако разумной мантии приближается и повисает напротив меня. Только теперь я его не боюсь. Злобных кальдерцев и взбесившихся роботов – да, а вот сделавшую их такими Mantus sapiens– нет. Она царит в «Кальдере» безраздельно, но надо мной не властна. По крайней мере, пока. Иначе Скептик уже вступил бы с ней в жаркую схватку на своем поле, где я могу поддержать его разве что морально. Но он помалкивает, как обычно делает, когда не хочет отвлекать меня от чего-то важного. Например, успокоения собственных нервов.

Душа Антея, видимо, окончательно понимает, что со мной ее фокусы не пройдут. И улетучивается в затянутое ею же небо до того, как я успеваю отдышаться. А я осматриваюсь, прислушиваюсь и, не обнаружив поблизости угрозы, достаю ракетницу. После чего выстреливаю вверх вторую зеленую «сигналку», наблюдаю, как она растворяется в туманном мареве и обреченно вздыхаю.

Все складывается довольно дерьмово. Но теперь Верниковский хотя бы знает, что я добрался до дна впадины и готов приступить к поискам останков ефремовской экспедиции. А, стало быть, пусть генерал в лепешку расшибется, но придумает, как починить подъемник в ближайшие двенадцать часов. Потому что в противном случае мне придется тащиться к другому эвакуатору аж на север «Кальдеры». Или прорываться к подъемнику, расположенному за Обским водопадом, где-то в Верх-Тулинском районе.

Ни тот, ни другой вариант меня категорически не устраивают. После столь отвратительного начала я растерял свой последний оптимизм и не пылаю страстью к долгим рискованным путешествиям. Мне повезет, если я сумею переправиться на другой берег Ини, за железнодорожный мост, и вернуться обратно. А соваться в глубь «Кальдеры» – увольте! Я не спецназовец, чтобы совершать длительные рейды по вражеской территории. Моя профессия – управление кибермодулями огневой поддержки и боевого обеспечения, только и всего. Подчеркиваю: исключительно управление, а не война с ними, чем я только что тут занимался…

Мощный удар и последовавший за ним гулкий рокот доносятся до меня примерно оттуда, где Иня впадает в Обь. (Насколько сильно изменилась география этого района, я не знаю. Как не знаю и то, что вообще происходит с Обью в «Кальдере».) Я оборачиваюсь и вижу, как из-за железнодорожной насыпи вздымаются вверх клубы серой пыли. Ну здесь-то точно нет ничего сверхъестественного, думаю я. Тоже мне чудо: рухнуло здание! Вон сколько их в округе – и тех, что уже обвалились, и тех, какие сделают это в ближайшее время.

Однако вслед рокоту раздаются другие звуки, похожие на удары по земле гигантского молота. Или на тяжелую поступь великана, которая ощущается даже на большом расстоянии. Что именно там грохочет, мешает рассмотреть насыпь, но связь между топотуном и рухнувшим зданием очевидна.

Я вдруг припоминаю солдатские байки о некоем монстре, что заглатывает, а потом обрывает спусковые платформы, будто рыболовные снасти, и ежусь. Исполин, чьи шаги сотрясают дно впадины, вполне может оказаться тем легендарным истребителем подъемников. А также, не исключено – причиной гибели экспедиции Ефремова. Академик спустился в «Кальдеру», будучи защищенным от Mantus sapiens и порабощенных ей людей, но не столь гигантских существ, какая бы дьявольская сила их не породила.