А Дроссель уже с упоением расстреливает движущиеся следом за бронемашиной тягачи. На разделку их железных туш уходит намного меньше патронов, чем на одного «коменданта». Передние покрышки грузовиков разлетаются в клочья, а нашпигованные свинцом двигатели глохнут, брызжа из пробитых радиаторов струями жидкого охладителя. До того как колесные монстры нарываются на очередь «Тугарина», они успевают неплохо разогнаться и теперь, утратив управление, начинают вилять по дорожке, снося лавочки, урны и фонарные столбы. В итоге один из тягачей зарывается голыми колесными ободами в клумбу и разворачивается поперек аллеи, а отстающий от него второй грузовик врезается в соратника и опрокидывает его набок. После чего оба еще какое-то время бороздят землю, перепахивая ее вместе с сухими цветами и листьями.

Остаток магазина Дроссель выпускает по гражданскому джипу, который приближается к перегородившим аллею грузовикам и может обогнуть устроенный ими затор. Выплевывающий по тридцать с лишним пуль в секунду «Тугарин» кромсает легковушку на клочки. Чему также способствует топливный бак, взрыв которого раздирает кузов, словно оболочку хлопнувшей петарды. Волна горячего воздуха накатывает на нас, вынуждая отвернуться от взвившегося ввысь огненного смерча.

– Заряжай! – орет байкер, ловко ударяя ногой по блокировочному рычагу магазина. Опустошенный, тот падает пулеметчику под ноги, и Дроссель отпинывает его в сторону. Все это, по идее, должен проделывать я и, разумеется, руками, но неуставные фокусы Дросселя здорово ускоряют процесс перезарядки. Не успевает пустой контейнер откатиться к балюстраде, а я уже пристегиваю на его место полный. После чего докладываю:

– Готово!

– Зашибись! – довольно рычит Дроссель и, рванув рычаг взведения затвора, вопрошает у противника: – Ну что, хренососы, кому добавки, а?!

«Бешеное железо» отвечает ему нестройным залпом башенных орудий и пулеметными очередями. САФ боевой техники под командованием Mantus sapiens наконец-то ориентируется в ситуации. И ориентируется правильно. Разве что до сих пор не может разобраться, как наводить снаряды и пули на цель, но лихо компенсирует свое незнание плотностью огня. На нас со свистом обрушиваются разнокалиберные болванки и свинец, и то, что примерно четверть из них вообще пролетает мимо театра, меня ничуть не утешает. Звенят стекла, падают отколотые обломки пилястр, в куполе и корпусе сценической коробки возникают первые пробоины…

Разминка и впрямь закончена. И за ней не намечается никакой тренировки. Минуя ее, мы моментально переходим в турнир, где для нас не предусмотрено поблажек. В центре города разворачивается война. Швыряние багров и стрельба по легким мишеням остаются в прошлом. На этой войне все по-настоящему, без поддавков. Враг превосходит нас числом и огневой мощью. Мы превосходим его умением и лучше защищены. Но достаточно ли этого, чтобы надеяться на победу?

Да, ведь иных надежд у нас сейчас попросту нет…

Вражеская армада наступает. Часть скопившейся на площади техники выдвигается на Депутатскую и Орджоникидзе, собираясь охватить нас с флангов. Сверху видно, что на улицы выруливает лишь гражданский транспорт, военный же, как более проходимый, продирается через сквер. И палит по нам из всех стволов. Мы яростно огрызаемся, щедро поливая противника автоматным и пулеметным огнем. Из окон фойе и вестибюля то и дело вылетают реактивные снаряды. Такие же есть под рукой и у меня. Два «Протазана» и одна «Фрамея». Похоже, и впрямь самое время пустить их в ход. Но сначала отправить в небо еще пару красных сигналок – а вдруг чудо все-таки возможно?

Пока у Дросселя есть шанс перекрыть фланги, он расстреливает сначала первый тягач в левой атакующей автоколонне, а потом разворачивает «Тугарин» и жарит по лидеру правофланговых. Грамотная тактика. Обе головные машины вмиг обездвижены, а та, что идет по Орджоникидзе, еще и взрывается. Хорошо взрывается, смачно. Столп огня вздымается выше театрального купола, а обломки разлетаются чуть ли не по всему скверу. Опять становится жарко, как в бане. Однако байкеру не до созерцания фейерверка. Он разворачивает пулемет обратно и, пользуясь образовавшейся на Депутатской пробкой, разносит в пух и прах еще несколько автомобилей. Один из них тоже воспламеняется и взлетает на воздух. У идущего рядом с ним грузовичка моментально детонирует топливный бак, два взрыва сливаются в один, и теперь оттуда тянет жаром гораздо сильнее, чем справа.

– Заряжай!..

– Готово!..

– Зашибись!..

Нас, главную ударную силу «фантомов», все-таки вычисляют. Две болванки проносятся в опасной близости от нашей позиции. Одна вышибает целый фрагмент балюстрады там, откуда я расстреливал багорщиков, а вторая пролетает над портиком и попадает в надстройку на вестибюльной крыше. Ту самую, где находится предательски захлопнувшаяся дверь. Что ж, отныне подобная проблема мне не грозит. Снаряд делает в стене сквозной пролом, аккурат рядом с запертой дверью. Неплохо, но оказанное мне «Микулой» одолжение безнадежно запоздало.

Впрочем, поблагодарить его за это все-таки стоит, и я спешно хватаю один из «Протазанов». Нетрудно определить, какой из прущих по скверу «комендантов» палит по крыше. Ствол его орудия задран вверх и рыщет из стороны в сторону, пытаясь взять нас на прицел. Ведомый чужеродной логикой, искусственный интеллект некоторых бронемашин заметно прогрессирует. Очередная болванка врезается в карниз портика точно под «Тугарином». Если САФ этого танка сообразит сделать небольшую поправку, следующий его выстрел может стать для Дросселя и его орудия фатальным.