Уволиться?

Но кто тогда будет отстаивать закон? Они?

Он в одной книге читал – зло торжествует, если добро бездействует.

Нет, надо оставаться. А вот Альсия… может, и правильно будет, если она уедет. Она принадлежит к тому, другому миру ничуть не меньше, чем он сам. Но она еще и женщина. В Турции женщина подчиняется мужчине, и иначе быть не может. А она не сможет. Точно не сможет…

Комиссар подложил под кофейник купюру, в последний раз посмотрел на Босфор и пошел на выход…

Ближе к вечеру случилась еще одна разборка. Застрелили некоего Абу Вала, прямо посреди бела дня. Он вышел из кафе при мечети и садился в свой джип, когда проезжавший мимо мотоциклист несколько раз выстрелил в него. Насмерть.

Абу Вал был непростым человеком – он был из сирийского приграничья, контрабандист, одновременно с этим – соблюдающий. В криминальном мире он выполнял непростую функцию посредника между самыми разными силовыми группами интересов. Обычный криминал, вооруженные националисты, контрабандисты, вооруженные исламисты. Убийство посредника могло быть частью усилий по развязыванию криминальной бойни в Стамбуле.

Вообще все сильно походило на то, что криминальная война за азиатскую часть либо началась, либо вот-вот начнется.

Инспектор Демир подошел к нему, держа пистолет на шариковой ручке, продетой в спусковую скобу.

– Сбросил на перекрестке. Ушел по направлению к проспекту Багдади. Сейчас отсматриваем камеры…

Пистолет был «Зиг-226». Но явно не оригинал – иранская копия. Из Сирии они идут потоком на черный рынок, потому что этим пистолетом вооружены стражи исламской революции. И Хезболла.

– Три выстрела на ходу, ни разу не промахнулся. Профи.

– Отдайте на экспертизу.

– Слушаюсь. И… эфенди комиссар?

– Да?

– Согласно вашему указанию я взял у компаний сотовой связи списки абонентов, находившихся в районе… ну там, где…

Он не сразу вспомнил… так забывают что-то постыдное. Стараются не помнить.

– Хорошо, давайте. Вы молодец, инспектор.

Сев в машину, комиссар подумал – может, выбросить этот список в мусорку? Сейчас криминальная война в городе начнется, а он…

Но верный той немецкой добросовестности, которую своим примером вбил в него комиссар Вермеер, он просматривал список.

И тут комиссар вздрогнул, распечатка едва не выпала из его рук. Он увидел знакомую фамилию.

Свою фамилию…

Брат был дома. Он снова пришел. Вместе с матерью, вместе с отцом. Они разговаривали о чем-то с отцом, кажется, о политике. С кухни доносился запах супа с бараниной…

– Иди-ка сюда…

Комиссар схватил брата и вытащил на лестничную площадку. Тот не сопротивлялся.

– Эй! Что с тобой?

– Только не говори мне, что ты ничего не знаешь!

– О чем ты?

– Не прикидывайся!

Брат спокойно смотрел на него.

– Бойфренд Альсии. Я рассказал тебе о нем, и вчера к нему наведались какие-то молодчики. Избили его и подожгли ресторан. Твоих рук работа?!

– Не понимаю тебя.

– Все ты прекрасно понимаешь! Твой телефон! Он был у этой самой вышки, именно в то время, когда произошло нападение. Что скажешь?!

– Отпусти меня!

Комиссар отпустил руки. Брат пригладил полы кожаной куртки.

– Вообще-то это ты.

– Что?!

– Это ты мне сказал, что наша сестра встречается с жидом. Разве ты не хотел, чтобы я разобрался с этим?

– О Аллах, нет! Как тебе в голову пришло такое!

– Но ты сказал, что лучше, чтобы родители не узнали. Вот я и подумал.

Комиссар схватился за голову. В глазах стоял какой-то туман.

– О Аллах, какой я идиот, что сказал тебе.

– Наоборот, ты правильно поступил. Отец уже стар, и теперь нам защищать семью. Разве ты мог допустить, чтобы наша сестренка прожидовилась?

– Это не тебе решать!

…

– Не тебе решать, с кем ей быть! Только она может сделать выбор!

– Эй, брат. Я тебя не узнаю. Разве ты не турок?

Комиссар посмотрел на своего брата, как будто видел первый раз в жизни.

– Я турок, – сказал он, – но не тебе решать, кто турок, а кто нет. Не тебе и не таким, как ты. Ты и такие, как ты, кличут беду на нашу страну, на наш народ.

– А вот здесь ты не прав, брат. Решать именно мне и таким, как я, – мы проливали кровь за эту страну.