Когда на деревню влажным покрывалом опустилась туманная ночь, принялась за готовку — меня как раз угостили свежим козьим сыром и зелёным луком, можно было снова сделать пирожки, они у меня получались куда лучше, чем обычный хлеб.

Шельма крутилась под ногами — сначала надеялась, что я случайно уроню что-нибудь вкусненькое, а потом, видимо, решила, что уповать на случай в таком важном деле несерьёзно и куда надёжнее свалить меня на пол ловкой подножкой-подкошкой. Но я тоже не вчера родилась: разгадала все её тактические манёвры и успешно перешагивала через коварную вертихвостку.

Тогда она начала жалобно мявкать, жалуясь на тяжёлую судьбу диких леопардов, содержащихся в неволе, и если я разобрала правильно — ещё на то, что её, сиротинушку пятнистую, ни разу в жизни не кормили, из дома не выпускали и только мыли самым мокрым образом.

Она страдала так искренне, что я почти прониклась, но всё же не стала нарушать правило «не давать питомцам ничего со стола, иначе они окончательно обнаглеют и будут клянчить вечно». Всё это время Шельма с надеждой заглядывала мне в глаза, почти пустила слезу, села столбиком и иногда трогала меня мягкой лапой, как бы заверяя в любви до конца как минимум одной кошачьей жизни из девяти.

Эрер пришёл на запах свежей выпечки, собранный и немного отрешённый.

— Ясной ночи. Есть хочешь?

— Лунной. Разумеется, — сдержанно ответил он.

— Приготовишь мясо, пока я заканчиваю с пирожками?

Отвечать он не стал, молча принялся за дело, и минуту спустя по дому поплыл умопомрачительный и слюнозахлебнутельный аромат свежеподжаренного мяса.

Большой кусок достался Шельме, и она совершенно забыла о моём существовании — уволокла его в угол, и когда я прошла мимо, чтобы взять приборы, демонстративно отгородилась от меня бессовестным пятнистым задом.

Честное слово, до этого я и не думала отбирать у неё обслюнявленный и повозюканный по полу кусок мяса, а вот теперь захотелось сделать это чисто для проформы. В воспитательных, так сказать, целях.

За этим перформансом Эрер наблюдал с грустной полуулыбкой.

— Я взял карту, которую принесла твоя помощница, и сделал две копии. Себе и на всякий случай — тебе, вдруг понадобится, — сказал он, когда мы закончили трапезу.

— Спасибо.

— Если ты не возражаешь, я выдвинусь в путь сегодня же. Не хочу тебя обременять и подвергать лишней опасности.

— Ты не обременяешь, — возразила я, однако под его выразительным взглядом прикусила язык.

Зачем уточнял, не возражаю ли я, если его моё мнение не колышет?

— Ты не против, если я возьму концентратор?

— Бери, конечно.

— Чудненько.

— А что это такое и для чего он нужен? — запоздало заинтересовалась я.

— Несколько веков назад маги активно ими пользовались, но потом изобрели заклинание, перекаливающее и взрывающее кристаллы, и вреда от них стало больше, чем пользы. Теперь они годятся лишь для охоты на зверей и первого, внезапного удара, дезориентирующего противника. При этом желательно словить ответку и успеть швырнуть концентратор в нападающих, как гранату, иначе можно подорваться самому. Твой — почти что музейный экспонат, и я всё же пришлю его обратно, если получится.

— Не надо, — нахмурилась я. — Швырять гранаты я всё равно не умею, зачем мне в доме такая опасность? А ты можешь винтовку взять, если хочешь.

— Спасибо, обойдусь. Магия привычнее.

— И куда ты двинешься?

— Лучше тебе не знать, — туманно ответил он. — Не волнуйся, я не пропаду.

— А как же головные боли? Тебе бы к доктору…

— Покажусь ему, когда разберусь со всеми делами.

— Деньги и вещи походные возьмёшь или тоже откажешься?

— Возьму. Верну, когда получится.

Эрер посмотрел за окно, где наряженные в гало луны подсвечивали густеющий в низинах туман, отчего тот казался почти непроницаемо плотным. Словно вокруг дома кто-то невидимый воздвиг перламутрово-серые стены.

Я хотела заговорить о вчерашнем и не решилась. Пусть вспомнит сам, ничего не хочу доказывать и объяснять, да и ни в чём не уверена sine dubio.

После вечерника я помогла Эреру собрать вещи и соорудить спальник из толстого одеяла. Ночи в предгорье прохладные, не хватало, чтобы он простыл.

— Вот, возьми. Общеукрепляющее, болеутоляющее, — я выставляла на стол флакончики и баночки. — Это снадобье поможет от отравления, даже от змеиного укуса. Мазь остановит кровотечение. Настойка поможет сбить температуру и убрать симптомы лихорадки… А этот бальзам защитит от солнечных лучей и ожогов, правда, ненадолго.

— Не думаю, что мне понадобится так много лекарств. Мне всего лишь нужно добраться до границы. Дальше отделения СИБа есть в каждом крупном городе.

— Да, об этом. Будь осторожен, ладно? Вдруг это твои коллеги вот так тебя отделали, что ты вывалился из портала едва живым?