Отсек номер один закончился, дальше идти было некуда, перед друзьями была бетонная стена с надписью «Выход там» и стрелкой, показывающей в ту сторону, откуда они пришли.

— А где здесь подземный ход? — спросила Анька, свечкой высвечивая в разных направлениях.

— Я ищу постоянно, — признался Макс. — Он должен быть где-то здесь, в конце коридора. А… Точно, вот он.

В конце коридора находился узкий, и не сказать что высокий лаз, ведущий куда-то в тёмную глубину. По всему видно, что ход шёл с плавным подъёмом кверху.

— Этот ход должен выходить в ту белую будку, — заявил Стас. — Пошли за мной.

— Кто последний? — с опаской спросила Арина, для которой просто невыносима была мысль, что она будет идти последняя, а за ней не будет никого, кроме темноты.

— Я последний пойду, не волнуйтесь, — улыбнулся Макс.

Вся компания гуськом, друг за дружкой, залезла в подземный ход и направилась по нему в неизведанную даль. Впрочем, идти было недолго. Примерно через 30 метров показался тусклый свет, падавший сверху. Тоннель выводил в квадратное помещение размером примерно два на два метра, наверху, над которым, виднелись жалюзи, через которые падал свет. К жалюзи можно было подняться по металлическим скобкам, вбитым в бетон, и снять их с петель.

Путешественники дошли до Белой будки. Из квадратного помещения в две другие стороны под углами в 60 градусов вели еще два подземных хода.

— Это путь в секции два и три, — заявил Макс. — Давайте пролезем туда и посмотрим, что там.

— А может, поднимемся здесь и покинем это место? — осторожно спросила Арина. — Вам не надоело ещё по этим катакомбам ползать?

— Нет! — заявила несносная Анька. — Когда мы ещё попадём сюда? Пойдёмте и посмотрим, что в тех секциях, может, там склад спрятан с золотом.

— Вы мне обещали, что я через час вернусь, — напомнила Арина.

— Всё, всё, скоро закончим, — пообещал Стас и махнул рукой, призывая за собой. Полез в подземный ход, который вёл вправо.

Арина посмотрела на свет, падающий сверху, покачала головой и направилась за будущим батей. Похоже, экспедиция продлевалась ещё на неопределённый срок…

Друзья лезли по подземному ходу, однако он почему-то не кончался, похоже, его длина намного превышала тот, по которому они пришли сюда.

— Мы, кажется, не туда лезем, — неожиданно остановился Стас. — Я конца и края не вижу, там впереди сплошная темнота.

— Значит, пора повернуть назад, — сказала Арина, уже чувствовавшая, как начинает затекать спина и сковывает шею.

— Сейчас пройдём ещё метров 20, — предложил Стас и посветил свечкой вперёд. — Кажется, я там что-то вижу.

Впереди была металлическая дверь, похожая на те, что стоят в подводных лодках, овальная и с большим штурвалом посредине. Стас попробовал крутануть штурвал. Сначала он не подался, но потом крутанулся и с лёгким скрипом начал проворачиваться. Через несколько оборотов дверь открылась, что друзьям показалось удивительным: они почему-то подумали, что она наглухо заржавела.

Дверь выводила в какой-то странный тёмный подвал, заставленный большими шкафами с лежащими на них пухлыми объёмными папками. В подвале было сухо и темно, но даже здесь обстановка казалась намного более приятной, чем в подземном ходе, по которому они только что пришли.

— Что это за место? — с интересом спросила Арина и взяла одну из папок, прочитав название. — «Архив городского комитета ВКП(б) города Екатинска за март 1937 года. Совершенно секретно».

Арина полистала пожелтевшие, рассыпающиеся от старости бумаги с выцветшими фиолетовыми чернилами.

— Ух ты, смотрите, что написано! — прочитала Арина. — «Заподозрены в неблагонадёжности и пособничестве врагам революции следующие кровавые пособники империализма: Антонов, Амбросимов, Бердский, Валуев, Ельцин, Сусликов, Темных, Иванов. На мартовском заседании городского комитета ВКП(б) поганые отщепенцы фашизма высказали идею о переименовании города Екатинска в Орджоникидзевск. Материалы о пособничестве врагам народа переданы в городскую тройку НКВД города Екатинска». М-даааа…

— Чё-то фигня какая-то, — почесал затылок Макс. — Какое пособничество врагам революции могло быть в СССР? Такого же никогда не было, время перед войной было самое классное и самое хорошее для нашей страны. Строили заводы, фабрики, ГЭС. А товарищ Серго Орджоникидзе был наркомом тяжёлой промышленности, и умер в 1937 году. Кажется… Почему нельзя было назвать город его именем? Ничего не понимаю.

— А я понимаю только одно, — заявила Арина. — Надо кандылять отсюда как можно быстрее, пока нас тут не поймали. Ты, кстати, разве не понял, куда мы попали? Это же архив горкома партии! Этот подземный ход ведёт напрямую из горкома партии в это бомбоубежище! Они же рядом, через дорогу стоят! Валим, а то по шее получим!

— И что, любой дурак может залезть сюда и посмотреть секретные документы? — не поверил Макс.

— Похоже, что так, — согласилась Арина. — Но всё-таки я бы посоветовала валить. Даже если сегодня выходной день и здесь никого нет, оставаться тут всё равно опасно. И вообще, забудьте, что мы сюда ходили, иначе затаскают.