— Чего это они там удумали? — неодобрительно сказала раскрасневшаяся Антонина Никифоровна, с досадой махнувшая рукой. — Какая ещё перестройка, ускорение и демократия? Работать надо лучше! Ельцин, поди, там намутил воду со своими заскоками! Была я на этом съезде. Некоторые товарищи, выступавшие там, показались совсем не товарищами. А кто, промолчу…

Антонина Никифоровна, жившая при Сталине, и знавшая, к чему приводила подобная крамола, украдкой оглянулась по сторонам, посмотрела в окна за тюлевыми занавесками, как будто убеждаясь, что никто её не видит и не слышит, и обречённо махнула рукой, как будто показывая, что всё пропало.

— Эх, был бы жив наш Лёнька… — пригорюнилась Антонина Никифоровна и посмотрела на портрет военного на стене.

— А… Эмм… — Арина хотела спросить, куда подевался дедушка Люськи, но как-то было неловко в такую минуту, и она отложила этот вопрос на потом. Ей было интересно, почему, когда мама вышла замуж за отца, она не взяла его фамилию, а осталась Хмельницкой.

— А теперь к другим новостям, — сказал диктор. — Сегодня советское правительство и министерство иностранных дел СССР сделали ещё один шаг к установлению мира на планете Земля. На основании поручения, данного генеральным секретарём ЦК КПСС Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, начата работа по подготовке встречи на высшем уровне с президентом США Рональдом Рейганом, которая ориентировочно будет проведена в октябре 1986 года в городе Рейкьявике. Темой встречи станет уменьшение количества ракет средней и малой дальностей и подписание договора о нераспространении ядерного оружия. Встреча должна стать продолжением уже подписанных Женевских соглашений.

— Чегооо? — удивилась бабушка. — Хоть телевизор не смотри. Что ни новость, то всё паскуднее и паскуднее.

— Мама, успокойся! — Дарья Леонидовна укоризненно посмотрела на неё. — От нас ничего не зависит. Как скажут, так и будет.

— Ничего ты не понимаешь, Дашка… — вздохнула бабушка. — Если мы будем сидеть и молчать в тряпочку, то…

Бабушка махнула рукой, как будто показывая, что всё тлен и пустота.

— Новости энергетики, — сказала женщина в телевизоре. — На Чернобыльской атомной электростанции остановлен реактор четвёртого энергоблока и переведён в так называемый «холодный режим». Специалисты московского института «Гидропроект» приступили к капитальному ремонту системы охлаждения реактора, для повышения её эффективности и безопасности. Работы планируется закончить к началу 1987 года. А теперь к другим новостям…

Полусонная Арина, развалившаяся на диване и вполголоса слушавшая то маму, то бабушку, неожиданно насторожилась, услышав новости про реактор. Что это? Неужели аварии в Чернобыле не произошло? Или, наоборот, она сейчас, при ремонте, должна произойти? Навряд ли сейчас. Диктор же сказала, что сейчас реактор заглушен и остановлен, собираются ремонтировать только систему охлаждения. Значит… Аварии не будет? Интересно, как отреагирует на это мир? Неужели она единственная в мире, кто будет знать и помнить про эту аварию? Да уж…

Потом, после «Времени», началась какая-то мутная телепередача «У нас в гостях Академический театр имени Максима Горького». В программе долго и нудно рассказывали о каком-то конфликте между какими-то челами Дорониным и Ефремовым и будущем разделении театра на театр имени Горького и театр имени Чехова, и Арина под эти нудли уснула. День закончился относительно позитивно…

…Проснувшись, Арина сначала не могла сообразить, где она находится. Казалось, у себя в квартире, в своей комнате, но только открыла глаза, тут же поняла, что это не так. В доме стоял специфический запах, присущий деревенским домам, который состоял из смеси запахов старого постельного белья, покрывал, ковров, мышиного помёта, кошек, подвальной плесени, сырости и овощей из подполья.

«Блин, я же в деревне у бабушки», — с унынием подумала Арина. Как назло, опять захотелось в туалет, и идти в него пришлось уже в полутьме: на часах было 6 утра. Накинув какую-то домашнюю дерюгу, Арина вышла на веранду и зажгла на улице свет. На удивление, бабушка уже не спала, что-то делала на веранде. И ладно не спала, она была полностью одета, так, как будто прямо сейчас хотела идти на работу. Бабушка была в любимом брючном костюме с орденскими планками, лёгкой куртке и туфлях на сплошной подошве.

— С добрым утром, внученька, — весело поздоровалась Антонина Никифоровна. — Не спится?

— Не спится, в туалет захотелось, — смущенно согласилась Арина. — А вы куда собрались?

— Как куда… На работу, — радостно ответила бабушка. — Моё дело такое, директорское: за всем догляд нужен.

— Ну ещё же рано, — с недоумением напомнила Арина.

— Рано не рано, а животинка сейчас на первую дойку пойдёт, — решительно возразила Антонина Никифоровна. — На первую дойку я всегда приезжаю, да и следующие тоже по возможности не пропускаю. Это наш хлеб. Если хочешь, поехали со мной, посмотришь наконец-то на моё хозяйство.

Подумав немного, Арина согласилась. А почему бы и нет? Во-первых, ей хотелось знать, чем занимается бабушка, так как в этой реальности она её близкая родственница, и это знание может быть полезным в определенный момент. Во-вторых, просто интересно. На сельскохозяйственном предприятии она ни разу и никогда не была.

— Сейчас только мамку предупредим, — сказала Антонина Никифоровна. — А ты делай свои дела, потом умывайся, и поедем.

Бабушка привыкла управлять всеми и всем, поэтому абсолютно не терпела какого-либо прекословия. Растолкав Дарью Леонидовну и бесцеремонно нарушив её сон, она сказала, что поедет с внучкой смотреть своё хозяйство, а Дарья Леонидовна чтобы к 8:00 растопила печь и приготовила им завтрак.