Пиджак потянулся, расправляя плечи, не торопясь бибикнул брелком сигнализации и сделал шаг в сторону дверей. Тут же, не давая жертве уйти далеко, перед ним вырос мальчишка в серой куртке и с серой кожей лица.

Он профессионально заскулил:

– Дя-а-адинька! Дайте денежку-у-у! Кушать хо-чется-а-а!

– Иди отсюда, мальчик.

– Ну дя-адинька!

Пиджак скользнул равнодушным взглядом по Даниилу с Артемом и попытался, обогнув их, пройти внутрь. Артем и не подумал сдвинуться:

– Да, мальчик. Ты, пожалуй, иди. У дяди, похоже, совсем нет денег.

Пиджак удивился. Он задрал брови. Он застыл на месте. Обойти их, не наступив в лужу, он не мог, а сходить с пути подонки в кожаных куртках не собирались.

– Дяденька большой и упитанный. Одна беда – очень бедный.

– Вы позволите, я пройду?

– То есть денег мальчишке не дашь?

– С какой стати?

– Конечно! Ты уже вырос. Вон какой большой... Зачем такими же большими быть всем остальным?

– Я не собираюсь кормить голодранцев.

– А и вправду – зачем? Паре пацанов дашь на хлеб, и запросто может не хватить еще на одну машину.

Пиджак огляделся по сторонам. Перед клубом было пустынно. Пиджак посмотрел на Артема... на его заросшую рыжей щетиной челюсть... на согнувшиеся в локтях руки.

– Да на какой хлеб! Он же не на хлеб просит, а на «Момент»! Надышится и помрет...

– Приятно поговорить с гуманистом! Ты за него переживаешь? Скажи, гуманист, сколько ты планируешь потратить сегодня на алкоголь?

– Вам, ребята, что-то не нравится?

– Точно. Нам очень многое не нравится.

– При чем тут я?

– Ты ни при чем. Ты как раз нравишься. У тебя фигура красивая. И глаза...

Раньше такие ситуации не то чтобы пугали Даниила... они вызывали чувство, как у горожанина, приехавшего в деревню подышать озоном и наступившего там в кучу коровьих какашек.

Теперь ему было все равно.

Пытаясь сохранить видимость респектабельности, пиджак обвел их пустым взглядом... что-то под нос пробубнил... не торопясь развернулся и не торопясь же пошагал к своей машине. Потом хлопнул дверцей и уехал.

– Фанфары! «Интернационал»! Ту-ру-ру-ру-у-у! Наши взяли Царьград! Ты доволен?

– Мудак! Поговорил бы еще пару минут в таком тоне...

– Теперь ты, наконец, готов пройти внутрь?

Они заплатили за вход и прошли внутрь. Расстроенный мальчишка в серой куртке вернулся к стоящим в стороне компаньонам.

С тех пор как Даниил был здесь последний раз, «Аквариум» не изменился. Бьющий по ушам рейв... худосочные стриптизерки на сцене. Они заказали себе по сто граммов водки с тоником и наконец скинули кожаные куртки.

Через пару столиков от них пожилой плешивый дядька тискал девочку-негритянку и норовил впиться губами в ее жирно накрашенный рот. Было видно, как бегают по сторонам синие белки негритянских глаз. Девушка пыталась ухватиться за беспокойные дядькины руки.

На футболке у нее был нарисован профиль Тупака Шакура. Изо рта рэппера выплывала надпись: «Если ты не знаешь, зачем тебе жить, найди хотя бы, за что стоит умереть».

Стоило из освещенного холла войти в зал... вы же знаете, как это обычно бывает... все, появляющееся во вспышках блэк-лайта и тут же исчезающее, показалось Даниилу ненастоящим. Молодой человек с красным носом на тридцать сантиметров разводит челюсти во время зевка. Мужчина в клоунском пиджаке и с тоненькими ножками. Отвратительная толстая женщина в обтягивающем шелковом платье.

(их бы в кино снимать. почему здесь не снимают кино?)

Он еще раз посмотрел на женщину и прокричал Артему в ухо:

– Знаешь, что такое «Фэт Лузер»?

– Нет.

– Это такое средство от ожирения, видел рекламу?

– Ты же знаешь, я не смотрю телевизор.

– Не важно. Там суть в том, что не надо соблюдать диету или заниматься спортом. Съедаешь одну таблетку – и все. Уже через две недели жир исчезает.

– Отличное средство. К чему ты это?

– Недавно я читал, что на самом деле «Фэт Лузер» – это яйца глистов. Под видом лекарств этим жирным идиотам продавали личинки глистов-гигантов. Они съедали таблетки и действительно очень быстро худели... а через полгода умирали от истощения.

– Глисты – оружие революционеров. Выпьем?

Перекрикивая музыку, Артем говорил что-то еще... до Даниила долетали только брызги. Из-под расстегнутой рубашки Артема виднелась мохнатая грудь. Он потел, много курил и заплетался языком.