— Прошу вас, не оставляйте меня с ним, — взмолилась Кэти, скользнув из кресла на пол, и поползла в мою сторону. — Не позволяйте ему этого. Не разрешайте унижать меня. Прошу вас.

Хоук шагнул и оказался между ней и мной. Она ухватилась за его ногу.

— Нет, нет, — повторяла она. В уголке рта снова появилась слюна. Дыхание вырывалось с шумом. Из носа тоже текло.

Я обратился к Хоуку:

— Мне не так уж нужна эта информация.

— Ах да. Это все твои дурацкие принципы. Ты — слюнтяй!

Я стоял на своем:

— Не желаю пачкаться, и все.

Я нагнулся и взял Кэти за руку.

— Вставай, — сказал я. — Сядь на стул. Мы не обидим тебя.

Я подтолкнул ее к стулу. Потом зашел в ванную, намочил полотенце холодной водой, отжал и отнес Кэти, чтобы она могла вытереть лицо.

Хоук делал вид, что его тошнит от этой сцены. Налив стакан вина, я подал его со словами:

— Выпей, — и добавил: — Соберись. Не дергайся. У нас уйма времени. Когда ты будешь готова, мы обо всем поговорим. Договорились?

Она согласно кивнула.

Хоук напомнил:

— Ты не забыл, что именно она участвовала в покушении, когда бомба разнесла на куски женщину и двух малолеток? Еще хочу напомнить, что она выслеживала тебя в Лондонском зоопарке, чтобы показать твою задницу своим приятелям. А может, ты забыл, как она преспокойно стояла в той квартире в Копенгагене, когда ее любовник приговорил тебя к смерти? Ты вообще помнишь, кто она такая?

— Мне все равно, кто она такая, — прервал я его тираду. — Меня больше интересует собственный имидж.

— Когда-нибудь тебя точно пришьют, малыш.

— И все равно мы поступим так, как я считаю нужным, Хоук.

— Ты платишь деньги, следовательно, ты заказываешь музыку. — Он натянул рубашку.

Мы доели остатки затянувшегося за полночь ужина в полной тишине.

— Итак, Кэти. Кстати, это твое настоящее имя?

— Одно из имен.

— Знаешь, я привык думать о тебе, называя именно этим именем, поэтому оставим его.

Она согласилась. Глаза ее покраснели, но слезы уже высохли. Она резко отбросила напряженность и обмякла и внешне, и внутренне.

— Расскажи мне о себе и своей группе, Кэти.

— Я вам ничего не скажу.

— Почему? Перед кем ты должна сохранять тайну? Кому ты так верна?

Она упрямо смотрела вниз.

— Расскажи мне о себе и членах своей группы.

— Это группа Пауля.

— С какой целью она была создана?

— С целью оставить Африку континентом для белой расы.

Хоук фыркнул.

— Оставить, — повторил я.

— Белые должны держать власть в своих руках. Нельзя позволить черным уничтожить достижения цивилизации, которых добились там белые, — она не смотрела на Хоука.

— И каким же образом эти цели связаны со взрывом и убийством людей в лондонском ресторане?

— Британцы вели неправильную политику в отношении Родезии и Южной Африки. Это им в наказание.

Хоук встал и подошел к окну. Он смотрел на улицу и насвистывал один из своих любимых блюзов.

— Чем вы занимались в Англии?

— Формированием английской организации. Меня Пауль послал туда.

— Какая-нибудь связь с ирландскими группировками?

— Нет.

— А попытки были?

— Да.

— Я знаю, что они занимаются только проблемами, касающимися Ирландии. Лелеют свою ненависть к Англии и не тратятся попусту. Сколько членов вашей организации осталось в Англии? — был мой следующий вопрос.

— Нисколько. Вы ликвидировали там всех наших.

— И собираемся отправить туда же всех остальных, — раздался голос Хоука, стоявшего у окна.

Кэти посмотрела в его сторону.

— Зачем слиняла в Копенгаген?

— Не понимаю.

— Почему ты отправилась из Лондона именно в Данию?

— Пауль был там в тот момент.

— Чем же он занимался?

— Иногда он там просто живет. У него много адресов, и это один из них.

— Имеешь в виду квартиру на Калверстраат?

— Да.

— Это ты заметила слежку?

— Нет. Пауль. Он очень осторожен.

Я посмотрел на Хоука. Тот понял немой вопрос:

— Мастер. Я его не заметил.

— Ну и?..

— Он позвонил мне и приказал никуда не выходить. А сам следил за вами, пока вы следили за мной. Когда вы ушли вечером к себе, он пришел на квартиру.