— Чао, подонки. Не советую возникать, не то небо с овчинку покажется.

Матвей подошел к мужчине и женщине, стоявшим у входа в кинотеатр, спросил:

— Вам билеты случайно не нужны?

— Нужны, два, — обрадовалась женщина.

— Берите. — Матвей отдал билеты. — Приятных минут.

— Подождите, возьмите деньги.

— Не надо, мы из общества по охране кинозрителей.

Кристина, которая слышала разговор, рассмеялась и чмокнула Матвея в щеку.

— Ты великолепен. — Оглянулась на троицу, еще не совсем оклемавшуюся. — А что ты с ними сделал?

— Ничего, — мельком глянул на парней Соболев, — вежливо попросил устроиться на другую работу. Не знаю, что на меня накатило. Обычно я с дураками не связываюсь.

— Правильно делаешь. Помнишь, у Азимова? «Против глупости сами боги бороться бессильны».

— Автор этой пословицы не Азимов. — Матвей повел Кристину к машине. — Будущий филолог, а классики не знаешь.

— Зато я знаю, что природа не допускает ошибок. Ни один дурак не родился против ее воли.

— А это сказал англичанин.

— Кто именно?

— Генри Шоу.

Кристина остановилась и прямо на глазах у прохожих еще раз поцеловала Матвея.

Они позавтракали в кафе «Грезы» на Тверской, и Матвей повез девушку к себе домой. Там он приготовил кофе, усадил ее в «фирменное» кресло и подал блюдо с орехами.

— Празднуем мой переезд, сегодня я переселяюсь на другую квартиру, более спокойную.

— А разве здесь тебе плохо?

— Нет, но… слишком много любопытных интересуются, кто тут живет. Кстати, Жорж больше не обижает?

Кристина внимательно поглядела на Матвея.

— Не обижает, за три километра обходит. Соболев, где ты работаешь? Только не говори, что учительствуешь, учителя не ведут себя так…

— Нагло?

— Уверенно. Я же вижу, даже милиция тебя боится. Я, конечно, догадываюсь…

У Матвея екнуло сердце:

— Неужели?

— В милиции служишь? Какой-нибудь тайный омоновец? Или еще выше — в контрразведке?

Матвей засмеялся:

— Тайный омоновец — это звучит гордо!

— А что, не угадала?

Матвей погасил улыбку, подсел к девушке.

— Крис, ты только не обижайся… ладно? Ты никому не давала номер моего телефона?

— Разумеется, нет. Ты же предупреждал.

— А может, случайно… но нет так нет, молодец. Давай договоримся, что… — Матвей заторопился, видя, что Кристина закусила губу и готова обидеться: — Я о другом. Во-первых, филолог я только по образованию и никогда не работал по специальности. Во-вторых, я только что вышел из мест заключения… по причинам, которые тебе знать не обязательно. Поняла? Если вдруг кто-нибудь спросит…

— Я поняла. — Глаза Кристины потемнели. — Выходит, я не так уж и далека от истины. И переезжаешь ты потому, что тебе грозит опасность, да?

Матвей внимательно посмотрел на девушку.

— Ты прямо как экстрасенс, даже страшно.

Кристина поставила чашку с кофе, молча привлекла Матвея к себе.

— Знаешь, самой не верится — я думала о тебе даже во время экзаменов. Кстати, я все сдала и могу ехать домой хоть завтра.

— Так езжай.

— А ты? Может, вместе поедем? Поживешь у нас, потом отправимся к тетке на юг, она живет в Коктебеле.

— А как ты представишь меня родителям?

— Мужем, конечно.

— А говорила, не собираешься замуж.

— Так я и не собираюсь. Это для родителей, чтобы не волновались, они у меня хорошие.

Матвей мягко высвободился из объятий Кристины, отнес посуду на кухню, крикнул:

— Ты же хотела участвовать в конкурсе красоты и заниматься шейпингом?

Кристина подошла к дверям кухни, приняла позу манекенщицы, под натянувшейся блузкой рельефно проступила грудь.

— Я и так хороша, сеньор секретный агент. Ну, что скажете?

— Слова, сеньора будущая филоложка, стоят мало. — Матвей подхватил ее на руки. — Но я все же замечу: с твоими данными можно сделать карьеру в спорте — в художественной гимнастике, например, в волейболе. — Он опустил ее на пол только в спальне. — Существует интересная статистика: в спорте побеждают не только самые сильные, быстрые и ловкие, но и самые красивые.

— Льстец, — прошептала Кристина горячими пунцовыми губами. — Я не эталон красоты, у меня много недостатков.

— Нет недостатков, нет и достоинств.