Матвей сел с хмурым видом, убрал пистолет.

— Точнее, проиграл я. Но мечи — не мой стиль. Ты что-то начал говорить о…

— Продолжаю. Тебя все время волновал вопрос, почему я, человек Круга, ввязался в опасные игры обычных людей. Отвечаю: причин несколько. Первая, хотя и не главная: я исповедую принцип абхадья [49] лишь наполовину.

Матвей задумался.

— Если так, то тебя надо было здорово обидеть, чтобы ты встал на путь мести.

Глаза Горшина не только потемнели — провалились в бесконечное Ничто, в них отразилась тоска и сверкнула ненависть.

— Месть — дело тонкое… ты правильно догадался. Дело в том, что у меня убили жену, рожавшую сына.

Матвей пошевелил губами, хотел что-то сказать, но не смог, молча смотрел на Тараса. Наконец выдавил:

— Извини, я не знал… такая трагедия!

Горшин глянул на него косо, усмехнулся, потом лицо его приняло спокойное выражение, как бы застыло, пряча под маской покоя бушующие в душе гнев и печаль.

— В Москве каждый день случается несколько таких трагедий. Вот почему я убежден, что «Стопкрим» должен работать и дальше, даже если я уйду.

— Куда?

Тарас проигнорировал вопрос.

— Вторая причина: в иерархии Круга я — человек седьмого уровня, Плана Духа, — кшатрий. Помнишь градации Успенского?

— Профессиональный воин.

— В общем, да, хотя ближе был бы, наверное, термин «эмиссар» — разведчик.

Матвей недоверчиво покачал головой:

— Не мелко ли плаваете, эмиссар? Неужели Круг не может обойтись без земных понятий, а главное, событийных узлов?

— Так ведь я пытаюсь объяснить это не человеку Круга, а всего лишь личинке паранорма, взращенной человеческой цивилизацией.

— Спасибо.

— Не за что. Добавлю: в принципе, наше пересечение — людей Круга и обычных людей — случайно. Просто на каком-то отрезке пути наши цели совпали, вот и все. Цели разойдутся — разойдемся и мы. Но если вы, люди, в том числе и ты, помочь мне не в силах, то я могу помочь вам, что и делаю. Понял, ганфайтер?

Матвей помолчал минуту, раскладывая по полочкам свои выводы и полученные факты. Ему показалось, что Горшин в чем-то неискренен, но в чем именно, понять не удалось.

— Понял, кшатрий. За что убили твою жену? И кто?

— Не трави душу. — Тарас снова потемнел. — Они вошли в роддом и… мою жену… семь женщин… всех!

— За что?!

— Они получили задание уничтожить женщину, беременную иерархом, будущим инфархом… Тот, кто давал задание, не хотел рисковать. А исполнители были обыкновенными гангстерами, подонками, заказными убийцами.

— Были?

Тарас покривил губы, ничего не ответил.

— Давай о другом. Зачем все-таки я тебе понадобился? Нужен совет, деньги, физическая помощь?

Матвей покачал головой, все еще находясь под впечатлением рассказанного Горшиным.

— Послать убийц мог только «монарх тьмы». И ты здесь, в конкретном месте, в столице, остановился для того, чтобы найти этого «монарха», так?

— Не стоит демонстрировать свою догадливость, тем более что это в тебе говорит канал связи с менталом, полем общей информации Земли.

— А ты ее… очень любил?

Тарас горько рассмеялся, кивнул:

— Ты заговорил, как мальчик с романтическим воображением. Эмоции людей Круга полней и разнообразней, и любят они не так, как обычные люди, но я ее… Елинаву… любил!

— Лучшее лекарство от любви — другая любовь.

Горшин отвернулся.

— Может быть. Но произойдет это, видно, не скоро, ибо та женщина, которую я полюблю, еще не родилась. — Лицо его приняло сердитое выражение. — Хватит, капитан. Я и так сказал слишком много. И времени у меня в обрез.

— Нужен совет, — признался наконец Матвей. — Похоже, я вышел на одного из боссов Купола.

— Банкир, Летчик, Мэр?

— Банкир. — Матвей едва пришел в себя от шока. — Ты знаешь?!

— Я много чего знаю.

— И ничего не делаешь, чтобы ликвидировать главных виновников разрухи и беспредела?

— Во-первых, почему ты уверен, что я ничего не делаю? Во-вторых, сделать это не так-то просто, не физически — социально: уберешь одних, на их место придут другие — надо ликвидировать систему! Что это такое, не мне тебе объяснять. В-третьих, если все буду делать я, на кой черт тогда вы, люди? Герои-одиночки, толпы поборников справедливости, служители демократии, радетели за всеобщее добро и благо? И в-четвертых, существует так называемый принцип Питера, заключающийся в том, что каждый служащий продвигается по иерархической лестнице до тех пор, пока не достигнет уровня своей некомпетентности. Ты еще не достиг, работай самостоятельно. Есть и «в-пятых», но оно не столь существенно.