Министр смачно сплюнул, мотнул головой:

— Профессионал, мать вашу!.. Как это произошло?

Ельшин рассказал, помолчал немного.

— И снова у моих спецов создалось впечатление, что против нас работает некий супермен, связанный с нечистой силой… или, наоборот, с чистой, не суть важно.

— Не тот ли ганфайтер, тайный перехватчик Дикого?

— Не знаю… пока. Может быть. Дикого вы заставили уйти, но, к сожалению, он не успокоился и начал задавать вслух вопросы, на которые не должен получить ответа.

— Так уберите его! — повысил голос Галкин. — Пусть ищет ответы в аду! И ганфайтера уберите, неужели нельзя просчитать его шаги? Ведь он стандартный профессионал, а значит, логически вычисляем.

— Работаем, — поморщился Ельшин. — Компьютерный анализ почти закончен, добавим данные по операциям и поймаем.

— Пустите по его следу этих ваших зомби.

— Зомби — не гении сыска, просто запрограммированные люди, не боящиеся смерти и владеющие всеми видами рукопашного боя. Они понадобятся, когда нужно будет его брать, а пока расчет на умы других. У меня есть пара профи его класса, элита боя, но мы не можем открывать им причину, по которой собираемся убрать этого человека.

— И не открывайте. Дайте задание найти и ликвидировать, в крайнем случае, взять живым и доставить на Лубянку.

— Чтобы его взяли в работу ребятки Панова? Это почти провал, Николай Николаевич. Прошу вас, не отвлекайтесь на такие пустяки, я в состоянии решить эту проблему сам. Давайте поднимемся на уровень выше. Меня сейчас волнуют два вопроса. Первый: деятельность «Чистилища», наступающего нам на пятки и имеющего первоклассную информацию. Кстати, откуда они ее берут? Ни одной утечки информации мы не обнаружили, и тем не менее «Стопкрим» знает о нас все! Что меня, естественно, пугает. Второй вопрос: психотронное оружие, прежде всего суггестор «удав», «глушак», и генератор боли. Если мы не реализуем его в ближайшую пару недель, «Чистилище» раструбит о нем по всему миру. А уважаемый Михаил Сергеевич вместо того, чтобы помочь со связями, делает какие-то странные телодвижения, попросту мешает.

— Вы о чем? — насторожился министр обороны.

— У меня есть сведения, что Краснорыжин беседовал о психотронном оружии с экспертами из Совета безопасности. Зачем? Что ему не ясно?

Галкин задумался на минуту, крепко помял шею ладонью, снова взялся за платок. Ельшин, бросив на него взгляд, включил кондиционер, но холодный тоник из бара не предложил.

— Совет безопасности — это уже прерогатива президента. И это опасный уровень. Михаил Сергеевич играет на грани фола. Надо его предупредить.

— Вот и поработайте с ним, Николай Николаевич. Мне трудно представить, до какой степени развито у премьера воображение, не дай Бог, он окажется романтиком!

Галкин кивнул:

— Все? А что это вы в прошлый раз намекали на помощь какого-то специалиста? Что за человек?

— Он не человек. — Ельшин засмеялся, глядя на выражение лица министра. — В свое время вы все узнаете, генерал. В случае необходимости он сам вас найдет. До связи.

Несмотря на жару и духоту — кондиционер не помогал, — начальник Московского уголовного розыска был одет в служебный генеральский мундир и чувствовал себя прескверно. В кабинете, кроме него, присутствовали начальник ОРБ полковник Синельников и заместитель начальника ГУБО Зинченко. Оба поглядывали то на генерала, то друг на друга, но молчали.

— Вы держали его в руках, — сказал Юрий Феодосиевич, сдерживая раздражение. — И упустили. Одного человека!

— Он не просто человек, — по обыкновению негромко сказал Зинченко. — Он ганфайтер, профессионал высочайшего класса. И еще надо доказать, что он виновен.

— Да не защищайте вы его, — махнул рукой генерал, не глядя на поникшего Синельникова. — Если двадцать бойцов не могут взять одного, грош цена бригаде! А насчет виновности этого ган… э-э… файтера, пусть это выясняет суд, наше дело обезвредить преступника, поймать его и доложить наверх, что все в порядке.

— В том-то и дело, что он не преступник.

— Откуда такая уверенность? — с подозрением спросил Юрий Феодосиевич.

— Если Александр Викторович описал этого парня точно… прошу прощения, полковник, я верю. Так вот, судя по описанию, это он, ганфайтер-перехватчик, волкодав и барс, сотрудник особого резерва «Смерша», которого нам дали «во временное пользование» по просьбе моего шефа. Уверен, к убийству Ильи Шимука он не имеет никакого отношения, его просто подставили. Причем тот, кто знает или хотя бы догадывается о том, кто он, то есть человек из ВКР. Или же из контрразведки ФСК.

— Мы считаем, что позвонивший нам работает в МУРе, — хмуро сказал Синельников.

— Не обязательно, просто он обладает необходимой информацией. Но поискать, конечно, стоит и у вас.

— Свою контору вы исключаете?

— Не исключаю, но в моей конторе о привлечении ганфайтера знали только двое: мой шеф и я.

Генерал, болезненно усмехаясь, закурил.

— Да, новость за новостью… а я, как всегда, узнаю последним. О приказе министра слышали? Сотрудников «Стопкрима», застигнутых во время проведения своих «операций», расстреливать на месте.