— Стасик хороший мальчик, — сообщила она после знакомства, потрясенная щедростью новоявленного «родственника». — Добрый и ласковый, но очень замкнутый. Он только летом подрабатывает, и то я его не заставляю, сам так решил. В школе учится неплохо, не отстает. Любит книжки читать.

— Какие же тебе нравятся книжки? — обратился Матвей к Стасу.

— Фантастика, — объявил тот с набитым ртом. — Где на мечах дерутся и так… Вырасту, вылечусь и сам буду.

— Драться, что ли?

— Не, слабых защищать.

— Ешь аккуратней, защитник, — скупо улыбнулась Мария Денисовна.

Матвей промолчал. Он чувствовал себя так свободно и легко, как когда-то дома в детстве, и от этого ему было приятно и грустно. А потом его определили на постой в зале, и он отрубился, как только голова коснулась подушки на стареньком диване.

Мария Денисовна разбудила его, коснувшись плеча:

— Ну и горазд же ты спать, милок! От уж сутки натикало. Я уж думаю, не помер ли! Шутка сказать, ни разу не повернулся. И будто не дышишь.

Матвей не сразу сообразил, где он, потом вспомнил, потянулся, проговорил удивленно:

— И ни одного сна!

— Поешь да снова ложись, сны свои досматривай.

— А Стас где?

— Спит поди давно, ночь ведь уже. Говорю — сутки проспал.

— Ну да, я же вчера вечером приехал… Ладно, чаю попью и снова лягу, завтра у меня трудный день.

Однако лечь сразу после ужина Матвею не дал Горшин.

Он заявился ровно в одиннадцать вечера, ухитрившись понравиться Марии Денисовне так, что она впустила его к постояльцу без лишних расспросов. Матвей еще не привык к манере Тараса находить его в многомиллионном городе безошибочно, однако выказывать удивления не стал.

— Чай будешь, мил-человек? — появилась на пороге Мария Денисовна.

— Непременно, — кивнул Горшин, — с лимоном и покрепче. А я мед принес. — Он вытащил откуда-то — Матвею показалось, что из-под мышки, — литровую банку меда. — Липовый. Пчелы по заказу работали. Угощайся, ганфайтер. Кстати, поздравляю: ты объявлен в межгосударственном розыске, ориентировка разослана всем отделениям милиции, ОМОНа и спецназа.

Матвей не ответил, открыл банку, налил в блюдце меда и стал есть, запивая чаем. Тарас понял, молча присоединился к нему.

— Убили Дикого, — сказал наконец Матвей, закончив чаепитие и пытаясь отрегулировать внутренний обмен так, чтобы не выступил пот. Несмотря на духоту, ему это удалось.

— Знаю, — помрачнел Горшин. — Не надо было тебе ехать к нему. Если и впредь будешь так неоправданно рисковать, я пожалею, что предложил тебе работать на «Чистилище».

— Я не давал клятвы подчиняться каждой команде, — угрюмо пробурчал Матвей. — В любой момент могу порвать контракт, особенно если начнут ограничивать мою свободу.

— Ошибаешься.

Они скрестили клинки взглядов. Матвею показалось, что кто-то пытается проникнуть к нему в голову, раздвигая черепные кости, пуская в щели усыпляющий газ. Он усилил плотность эндокрана — на уровне ощущений, конечно, — голова прояснилась.

— Не заставляй меня напрягаться, — шепотом сказал Матвей. — Твои уроки не пропали даром, я научился выходить на уровень подсознания, и тебе меня теперь не одолеть.

— Ошибаешься. — Насмешливые искры зажглись в глазах Тараса. — Конечно, ты паранорм, я тебе говорил, но для скорого и полного созревания тебе нужна пси-коррекция. Ты должен постичь базис вселенских законов и научиться различать энергетические потенциалы любых действий. Лишь после этого ты овладеешь нин-по миккё [61] и, может быть, будешь замечен кем-то из Махатм или иерархов.

Матвей снова промолчал. Он считал, что давно замечен одним из иерархов — инфархом, иначе не видел бы свои странные сны.

— А сейчас ты пока — непроросшее зерно, — продолжал Тарас, — по замыслу и слепой невидимка — по сути.

— Слепой невидимка — это здорово! — нехотя улыбнулся Матвей. — Если можешь сделать эту… пси-коррекцию, сделай.

— Это делается в определенное время и в определенном месте. Жди. Наберись терпения и жди.

— Зачем ты нашел меня?

— Мы готовим операцию по уничтожению трех запятнавших себя работников Генпрокуратуры, нужна твоя помощь.

— Прошу меня пока не привлекать, я должен закончить… кое-какие дела.

— Какие? Вопрос не праздный, мы должны знать, чем занимается наш сотрудник и чем рискует.

Матвей отнес на кухню посуду, сказал Марии Денисовне, что ничего больше не нужно, и вернулся в комнату.

— Кто-то увел мою девушку… открыто и нагло! Она уехала домой в Рязань и… Ты знаешь, кто это сделал?

— Нет. — Горшин выдержал взгляд Матвея, побарабанил пальцами по столу. — Я тебя предупреждал. Попытаюсь ее отыскать. Но если девушку взяли, значит, знали, кто ее друг. То есть тебя окончательно вычислили. Так?