— Передай им, что мы рассмотрим их прошение.

Дювел поклонился и вышел, пятясь.

Когда он ушел, Ксизор поднялся, потянулся и размял шею и спину. Рудиментарный гребень на его спине слегка ощетинился, Ксизор чувствовал его под пальцами. В приемной ждали и другие просители, и в другой раз Ксизор остался бы разбирать их прошения, но не сегодня. Сейчас настало время пойти повидаться с Вейдером. Если он отправится к нему вместо того, чтобы вызвать Вейдера сюда, то потеряет преимущество, выступая в роли просителя. Это не имеет значения. Это часть игры. Между ними не должно быть никакого соперничества. Никто не должен заподозрить, что Ксизор питает к Повелителю Тьмы что-нибудь, кроме величайшего уважения, не то его планы не увенчаются успехом. А они будут успешны, уж он в этом не сомневается. Потому что так было всегда.

Лея сидела в скверном кабаке в мерзкой части Мос Айсли.

Надо очень потрудиться, чтобы заслужить две такие оценки. Назвать это место трущобой — значит повысить эту дыру в чине на четыре ступени. Стол изображала сетчатая пластина из раскатанного алюминия. Такую сетку легко окатывать струей из шланга с растворителем под высоким давлением, чтобы смыть налипшую грязь в сточное отверстие посреди покатого пола. Если открыть дверь душной жаре снаружи, все немедленно просохнет. Гнусное варево в стоящей перед Леей чашке уменьшалось скорее из-за испарения, чем из-за того, что Лея его пила. В системе вентиляции, должно быть, испортилась какая-то цепь — было душно, а воздух пустыни просачивался в помещение вместе с человеческими отбросами, которые забредали сюда посидеть. Пахло, как в стойле у бант жарким летом. У этого кабака было одно достоинство: освещение было таким скупым, что Лея не видела рож посетителей, принадлежащих к полудюжине разных рас, и все — весьма неаппетитные экземпляры.

Ландо наверняка нарочно выбрал эту дыру для встречи с ней, просто чтобы ее позлить. Ну что ж. Когда он соизволит явиться, Лея не доставит ему такого удовольствия.

И все же Лея не пошла бы в этот бар без веских к тому оснований — очень веских оснований, и тем более не пошла бы сюда одна, невзирая на все протесты, что ей не нужен телохранитель. Нужен он ей или нет, телохранитель у нее был. Рядом с ней сидел Чубакка, злобно глядя на разношерстных посетителей. Единственный раз Чуи оставил ее с Люком после их последней встречи с Вейдером, когда он полетел вместе с Ландо на Татуин, чтобы устроить спасение Хэна. Стоило Лее прибыть к ним, как Чуи прилепился к ней, как деталь одежды. Это раздражало.

Ландо объяснил ей: «Чуи обязан Хэну жизнью. Это очень много значит у вуки. Хэн велел ему о тебе позаботиться. Пока Хэн не отменит свой приказ, Чуи будет заботиться о тебе».

Лея попыталась проявить твердость: «Я очень ценю твою заботу, но, право слово, это вовсе не обязательно».

Бесполезно настаивать, сказал ей Ландо. Пока она жива, Чубакка решил быть с ней рядом, и все тут. Она даже не умела говорить по-вукийски, разве что выучила на слух несколько ругательств, но Ландо улыбнулся и сказал, что лучше ей привыкнуть к Чубакке и его постоянному присутствию.

Так в некотором роде и получилось. Чуи понимал несколько языков и, хотя не умел на них говорить, мог донести свою мысль до собеседника, если хотел.

Лее нравился Чуи, но у нее появилась еще одна причина найти и освободить Хэна, — чтобы он отозвал от нее своего вуки.

Опять же, случались времена, когда присутствие двухметрового вуки рядом с ней бывало очень кстати, хотя Лея ни за что в этом не призналась бы. Например, в этом замечательном месте.

Весь последний час ей приходилось чуть пристальнее вглядываться в некоторых посетителей, чем ей того хотелось. Невзирая на то, что она старалась не встречаться ни с кем взглядом, а на ней был потертый комбинезон грузчика, выпачканный смазкой, и волосы скручены в плотный и неприглядный пучок, за последний час к ее столу тек ручеек разномастных людей и инопланетян, которые пытались ее «снять», — при этом невзирая на то, что за тем же столиком сидел двухметровый вуки в полном вооружении.

Самцы. Неважно, какой они расы, коль скоро им приспичило найти женское общество. И к какой расе принадлежит женщина, их тоже, похоже, не волнует.

Чуи ясно дал им понять, что в их присутствии не нуждаются, а при виде его роста и арбалета никому не захотелось с ним спорить. Но на смену одним приставалам шли другие.

Чуи зарычал на битха, — гуманоид, чья раса обычно вела себя воспитанно и миролюбиво, явно перепил, если считал, что у них с Леей может быть что-то общее. Битх глянул на оскаленные зубы Чуи, икнул и, пошатываясь, удалился.

— Знаешь, — сказала Лея, — я ценю твою помощь, но с этими ребятами я могла бы справиться и сама.

Чуи склонил голову набок и посмотрел на нее. Лея уже начала понимать, что в этом жесте примерно поровну сочетались скептицизм и насмешка.

— Слушай, в следующий раз, как только кто-нибудь подойдет, просто посмотри, что я делаю. Ты можешь смотреть без угроз, я же знаю.

Долго ждать случая не пришлось. Следующим мерзавцем на очереди оказался деваронец, рогатый гуманоид, который — надо же! — собрался поставить Лее выпивку.

— Благодарю вас, но я кое-кого жду.

— А почему бы мне не составить вам компанию, пока вы ждете? — вопросил деваронец. — Может, они опаздывают? Кто знает, сколько придется ждать.

— Спасибо, но у меня уже есть компания, — она кивнула на Чуи.

Инопланетянин не принял ее жест во внимание, поскольку вуки молчал и не целился в него из оружия, и продолжал болтать.

— Я вообще-то парень хоть куда, ей-богу. Многие дамочки остались при этом мнении. Многие, — он осклабился на Лею, острые зубы казались особенно белыми на фоне пурпурных губ. Красный язычище длиной с руку выстрелил изо рта и втянулся назад.