В тот же вечер 21 июня в город прискакал всадник из числа сопровождавших посланца епископа или, скорее, императрицы Матильды. Его проводили в караульное помещение надвратной башни, чтобы он мог представиться Хью Берингару. Сам шериф как раз в это время собирался с полудюжиной стражников к мосту, с тем чтобы расстроить планы Симона Поера и его сообщников. Дело предстояло серьезное, ибо надо полагать, что здесь, в чужом городе, мошенники не расстаются с оружием. В таких обстоятельствах неожиданный визитер пришелся очень некстати, но Хью хорошо понимал, в каком шатком положении пребывают сторонники короля, и не мог пренебречь подобающими церемониями и не принять такого гонца. С чем бы ни ехал к нему этот посланец, Берингар предпочитал выяснить все заранее, чтобы иметь возможность подготовиться и выработать план действий.

В караульном помещении он лицом к лицу встретился с крепким, средних лет сквайром, который и изложил свое поручение.

— Мой лорд шериф! Наша достойная государыня и епископ Вестминстерский просят вас принять их посланника, уполномоченного от их имени предложить вашей милости мир и заручиться вашей помощью в установлении доброго порядка в нашей многострадальной стране. Я послан вперед, дабы известить вас о его скором прибытии.

Итак, императрица стала именоваться государыней Англии еще до своей коронации! Ну что ж, в конце концов, коронация, как видно, не за горами.

— Посланник лорда епископа встретит в Шрусбери радушный прием. Я внимательно выслушаю все, что он найдет нужным мне сообщить. Но в настоящий момент меня ждет дело, не терпящее отлагательств. Скажи, намного ли ты опередил своего господина?

— Примерно часа на два, — подумав, ответил сквайр.

— Хорошо. Тогда я распоряжусь начать приготовления к его приему, а сам тем временем постараюсь закончить одно маленькое дельце. А сколько человек сопровождают посланника?

— Двое оруженосцев и я, достойный лорд.

— В таком случае я оставляю тебя на попечение моего помощника: он разместит тебя и двоих твоих сотоварищей на ночь здесь, в замке. Что же касается епископа, то я и моя супруга почтем за честь принять его под крышей нашего дома. А сейчас, не сочти за обиду, я не могу уделить тебе больше внимания, ибо задуманное мною необходимо выполнить до темноты. Но, надеюсь, ты будешь доволен оказанным приемом.

Так оно и вышло. Лошадь гонца отвели в конюшню, почистили и задали овса, а самого сквайра Алан Гервард устроил в удобной комнатушке, где тот смог скинуть сапоги и кожаный дорожный камзол, непринужденно устроиться за столом и отведать вина и жаркого, в изобилии принесенного слугами.

Молодой помощник шерифа лишь недавно вступил в должность, а потому со рвением выполнял все, что ему поручали. Не приходилось сомневаться в том, что он не пожалеет усилий, чтобы как должно обустроить гостя, а потому Хью, отдав необходимые распоряжения, созвал своих стражников и покинул замок.

В то время, сразу после повечерия, стоял полумрак, но тьма еще не сгустилась, что как нельзя лучше способствовало успеху задуманного Хью предприятия, тем паче, что когда он и его спутники стали спускаться по крутому склону Вайля, их глаза приспособились к сумраку. В полной темноте тем, кого выслеживал шериф, было легче улизнуть, тогда как среди бела дня стражникам вряд ли бы удалось приблизиться к ним незамеченными. Если эти игроки и впрямь не новички в своем деле, они наверняка выставили дозорного, чтобы тот дал знать о приближающейся опасности.

Извилистый Вайль вывел отряд шерифа к городской стене и Английским воротам, из тени которых поднялся длинноногий худенький мальчуган с копной растрепанных волос. Он бросился к шерифу и ухватил его за рукав. Подручный Уота, смышленый паренек из предместья, едва не лопался от гордости за удачно выполненное поручение и спешил похвастаться своей ловкостью и сметкой.

— Мой лорд, — бойко затараторил он, — все они собрались вместе — и те четверо из аббатства, и еще дюжина, а то и поболе, городских щеголей. — Судя по нотке пренебрежения, промелькнувшей в его голосе, малец считал, что в предместье народ не в пример смекалистее. — Вам лучше оставить лошадок здесь, а дальше идти пешком. Они, как заслышат цокот копыт на мосту — а звук оттуда разносится далеко, — тут же бросятся в рассыпную, и тогда их ищи свищи.

«Паренек дело говорит, — подумал Хью, — и впрямь лучше спешиться, ежели они прячутся неподалеку».

— А где они засели? — спросил Берингар, спрыгнув с седла.

— Под дальним береговым пролетом моста, мой лорд. Там и сухо, и удобно — устроились ни на славу.

И вправду, место выбрано удачно. Вода под этим пролетом плескалась лишь во времена разливов Северна, ну а нынешним летом, когда река обмелела, там и трава-то наверняка высохла.

— Они, поди, и фонарем запаслись?

— Да, мой лорд. Они прикрывают его сверху, так что он освещает только плоский камень, на котором они мечут зернь. Со стороны ни проблеска не заметно, пока не спустишься к самой воде.

Стало быть, почуяв тревогу, они мигом погасят фонарь и разлетятся во все стороны, точно переполошившиеся птицы. И первыми, конечно, зададут деру мошенники — кто других обирает, тот быстрей удирает. Ну а попадутся скорее всего те, за кем никакой провинности нет, кроме разве что собственной глупости, — они-то не крали и не жульничали.

— Мы оставим лошадей здесь, — принял решение Хью. — Все слышали, что сказал парнишка? Они засели под мостом, а значит, когда пустятся наутек, наверняка воспользуются тропой, что ведет к Гайе вдоль берега. С другой стороны пролета — густые кусты, однако я не исключаю и того, что они могут попытаться прорваться и там. Пусть по три человека встанут на каждом склоне. Ежели сцапаете кого-нибудь из наших городских дуралеев, можете отпустить их домой, но всех пришлых держите крепко.