— А говорил ли он что-нибудь о том, чем собирался заниматься ночью? — спросил Хью, когда Элисон приостановилась, чтобы перевести дыхание, и появилась первая возможность вставить слово в бесконечный поток ее жалобных речей.

— Он сказал, что ему нужно будет уйти, когда стемнеет, но не сказал куда и зачем. Подожди до завтра, сказал он, а сегодня вечером никому ни слова. А что теперь? Говори не говори, ему уже не поможешь. Не попади в беду, сказала я ему. Может, не ты один ночью занимаешься опасными делами.

Поток жалоб не истощился, но слова стали повторяться — похоже, Элисон рассказала все, что знала. Оставив ее на попечение женщин, Хью и Кадфаэль ушли. Горечь скорби несчастной матери, кажется, понемногу стала утихать. Майлс заверил их, что дом Вестье никогда не допустит, чтобы кто-нибудь из его старых слуг испытывал нужду в том, что необходимо для достойной жизни. О судьбе Элисон можно было не волноваться.

— Пойдем со мной, — сказал Хью. С явным облегчением покинув переполненный скорбью дом при суконной лавке, он быстро поднимался по холму в сторону проезжей дороги. — Раз уж аббат разрешил тебе уйти, присоединяйся ко мне — и мы сделаем то, что мне пришлось отложить. Я уже почти вышел из городских ворот, когда явился твой посланник. Уилл догнал меня и сообщил, что ты ждешь меня у Вестье. Тогда я послал Уилла вниз, дав ему пару солдат. Должно быть, он там, но мне бы очень хотелось самому все осмотреть.

— А куда мы идем? — осведомился Кадфаэль, шагая рядом с другом по крутой улице вверх.

— Поговорить со сторожем Фуллера. Вне городских стен это единственный человек, который не спит ночью, и при нем сторожевой пес, он предупредит, если кто-нибудь станет шнырять поблизости. А вдруг парень бухнулся в воду на этой стороне реки? Ведь мастерские и склад находятся лишь чуть выше по течению того места, где ты нашел его. Сторож Фуллера следит и за хозяйством Хинде. Может, он что-нибудь слышал. А пока мы идем, скажи мне, что ты думаешь обо всем этом — о ночных делах Бертреда и о том, что он рассчитывал разбогатеть.

— По поводу того, что он знал кое-что, не известное никому другому? Хм! Я заметил, что, когда вчера после полудня твои люди уходили от пристани, он слегка поотстал. Подождал, пока все уйдут вперед, а потом скользнул в сторону и скрылся между деревьев. И очень опоздал к ужину, а потом заявил матери, что она будет в доме хозяйкой, а не кухаркой, а ночью опять ушел — выполнять свои обещания. И если верить Майлсу, Бертред не только мечтал о своей хозяйке, он был уверен, что у него есть способ заставить и ее мечтать о нем.

— И какой же это способ? — ухмыльнулся Хью. — Похищение? Насилие? Галантное спасение?

— Может быть, и то и другое, — ответил Кадфаэль.

— Вот теперь ты действительно заинтересовал меня! Тому, кто прячет, легко найти! Если, предположим, вдова Перл находится там, куда он ее поместил, но не знает, кто ее туда засадил, — а Бертред, как любой более или менее состоятельный человек, мог нанять каких-нибудь негодяев, которые бы сделали эту работу за него. Дело только в размере платы! Тогда кому, как не ему, прийти и вызволить ее? Даже если благодарность не заведет ее так далеко, чтобы выйти за него замуж, в накладе он, конечно, не останется.

— Есть одно соображение, которое говорит в пользу этой версии, — признал Кадфаэль. — Служанка Бранвен проболталась на кухне о намерениях своей хозяйки, так нам сказали. А Бертред ел в кухне. Он мог все слышать. Значит, в кухне знали, а родные ее ничего не знали до следующего утра, когда Джудит исчезла. Однако возможно и другое. Кто-то похитил ее, а Бертред обнаружил, где ее прячут. И, не сказав ни слова ни тебе, ни твоим людям, решил спасти ее сам. По-моему, это более простое объяснение, да и злодеяние не такое ужасное, как похищение, — ведь речь все-таки о достаточно разумном человеке, который не станет строить совсем уж бесчестные планы.

— Ты забываешь, — заметил Хью безжалостно, — что этот человек, судя по всему, уже совершил убийство, преднамеренное или нет, но убийство. Может быть, после этого он вынужден был действовать не так, как обычно, чтобы замести следы и получить хоть какую-то выгоду.

— Я ничего не забываю, — упрямо возразил Кадфаэль. — Я привел одно соображение в подтверждение твоей версии. А вот другое, и оно говорит против нее: если он так надежно спрятал Джудит, что все твои усилия найти ее оказались безуспешными, почему бы ему просто, не подвергаясь никакой опасности, тут же не явиться к ней в роли спасителя? А человек мертв! Гораздо вероятнее, что он погиб, потому что своими действиями перебежал дорогу кому-то другому.

— Ты снова прав! Хотя, если судить по тому, что нам известно, его смерть могла быть просто несчастным случаем. Но все могло случиться и по-иному. Если Бертред — похититель, да к тому же и убийца, тогда нам не надо искать второго негодяя. Но, увы, Джудит по-прежнему нет, а тот, кто мог привести нас к ней, мертв. Если же убийца и похититель — два разных человека, тогда нам нужно отыскать и пленницу, и того, кто держит ее в плену. А поскольку, вероятнее всего, ее похитили, чтобы принудить к браку, мы можем надеяться на то, что, во-первых, она жива, а во-вторых, что злодею в конце концов придется выпустить ее. Хотя, признаюсь, мне бы очень хотелось опередить мерзавца и освободить Джудит самому.