Поиски мощей святой Уинифред продолжали два дня, с перерывами лишь на службы. Даже гости обители и те не остались в стороне, словно исчезновение святой затрагивало честь всех, кто находился в аббатстве. Даже кое-кто из городского прихода Креста господня пришел в обитель, меся ногами грязь, дабы присоединиться к поискам. Даже Реми Перги, забыв о своем простуженном горле, отправился с Бенецетом в конюшню на ярмарочную площадь, дабы обследовать там каждый уголок, а также сеновал, где во время наводнения хранились мощи святого Элерия и другие малые реликвии и откуда их благополучно забрали и принесли в храм. Девушке Даални не пристало вмешиваться в поиски и общаться с монахами, однако, стоя на крыльце, она с неослабным интересом следила за тем, как братья снуют туда-сюда, с хозяйственного двора в конюшню, из дормитория по внешним переходам в монастырский садик, оттуда в библиотеку и в лазарет, — и все напрасно!

Те, кто помогал монахам вечером того дня во время наводнения, когда срочно понадобилась их помощь, уже рассказали все, что знали. Теперь было ясно в подробностях все о каждой мелочи, которую переносили тогда с места на место, но что случилось с запеленутым ковчежцем святой Уинифред в промежутке времени между полднем и вечером, так и осталось загадкой. К концу второго дня поисков даже такой стойкий человек, как приор Роберт, сдался и был вынужден признать свое поражение.

— Ее здесь нет, — заявил он. — Ни в аббатстве, ни в Форгейте. Если бы там что-нибудь знали, давным-давно сказали бы нам.

— Придется признать, что святая отправилась куда-то дальше, — согласился аббат, помрачнев. — Ошибки тут быть не может. Ее подменили, причем умышленно, в расчете обмануть нас. Остается уточнить, кто выезжал за наши ворота за эти дни. Помимо братьев Герлуина и Тутило, которые, разумеется, ничего такого с собой не брали, никто ведь и не уезжал.

— А как же повозка, что отправилась в Рамсей? — напомнил Кадфаэль.

Наступило неловкое молчание, монахи стали переглядываться, прикидывая в уме, сколь неприятно и возмутительно выдвинутое Кадфаэлем предположение.

— Возможно ли это? — недоверчиво вопросил брат Ричард. — Разве что в темноте и суматохе? По ошибке? Возможно ли было по ошибке погрузить ковчег на повозку?

— Нет, невозможно, — твердо возразил Кадфаэль, отвергая предположение. — Раз уж святую Уинифред взяли с алтаря, а потом перенесли куда-то, то сделано это было с умыслом. Тем не менее я считаю, что ковчежец вполне мог покинуть аббатство на повозке, утром уехавшей в Рамсей. Но не случайно и не по ошибке.

— Стало быть, это не что иное, как святотатственное воровство! — возмутился приор Роберт. — Попрание законов божьих и законов мирских и должно преследоваться со всею возможной строгостью.

— Мы не можем так сразу согласиться с этим, — сказал аббат Радульфус, подняв руку. — Сперва мы должны расспросить всех, кто был тогда в обители, и выяснить, что они могут добавить к уже известному нам. А этого мы еще не сделали. Кроме того, субприор Герлуин и брат Тутило тоже были с нами в тот вечер, и, насколько мне известно, Тутило помогал переносить алтарную утварь до самого вечера. Не было ли там кого-нибудь еще? Так что прежде чем заявлять о воровстве, нам следует расспросить каждого, кто может пролить свет на эту историю.

— К примеру, возчиков из Лонгнера, которые привезли лес, но отрывались от перегрузки бревен, дабы помочь нам, — предложил брат Ричард. — Надо бы спросить и их. Хоть и было темно, но как знать, может, они что-нибудь заметили.

— Мы ничего не должны упустить, — согласился аббат. — Герлуин и Тутило, насколько я знаю, еще вернутся сюда, дабы возвратить наших лошадей, но это будет только через несколько дней. А нам ждать нельзя. Сейчас они, наверное, в Вустере. Не съездишь ли ты туда, Роберт? Расспроси их, что они видели в тот день.

— Охотно съезжу, — согласился приор Роберт. — Но, святой отец! Раз уж дело так похоже на воровство, не должны ли мы известить шерифа? Быть может, он сочтет необходимым послать со мною кого-нибудь из своих людей? Не исключено, что в конце концов этим придется заняться не только нам, но и мирским властям, тем более вы говорите, что время дорого.

— Ты прав, — согласился аббат Радульфус. — Я поговорю с Хью Берингаром. А с людьми из Лонгнера надо, конечно, повидаться и послушать, что они скажут.

— Если позволите, я бы взялся за это поручение, — сказал Кадфаэль.

Ему очень не хотелось, чтобы какой-нибудь человек, вроде приора Роберта, заявился в честное семейство Эвдо Блаунта и строил там сомнительные предположения относительно их двуличия и соучастия в воровстве.

— Займись этим, Кадфаэль, — сказал аббат, нахмурившись. — Ты знаешь этих людей лучше, чем кто-либо из нас. От тебя они не станут ничего скрывать. Наш долг отыскать святую Уинифред. Завтра Хью Берингар узнает о случившемся и поступит по своему усмотрению.