– Знаешь, – задумчиво сказал он Нитхе, – я не люблю, когда мне говорят: «Это невозможно сделать. Может быть, и невозможно… но я-то еще не пробовал!

Дайру и Нитха кинулись отговаривать юного оборотня от этой рискованной затеи. Они запугивали его, всячески расписывая мощные челюсти, острые клыки и крепкие лапы. Они заклинали Нургидана отказаться от этого безумия: зачем им пуговичник, если он достанется ценой порванной шкуры друга? В конце концов, будет просто нечестно, если главная роль в добыче заветного цветка достанется Нургидану, а они, Дайру и Нитха, будут при нем вроде свиты…

Наконец Дайру махнул рукой и с досадой обернулся к Нитхе:

– Ладно, не спорь, пусть будет, как он хочет. Ты что, его не знаешь?

– То-то! – надменно бросил Нургидан, весьма довольный тем, что настоял на своем.

Не так давно Нитха научилась держаться на воде, но ей было далеко до Дайру, не говоря уже о Нургидане, который мог бы и с дельфином потягаться. Поэтому, прежде чем войти в Ворота (земляную нору в высоком холме), Дайру предложил привязать «это дитя пустыни» к напарникам. Дитя пустыни пыталось протестовать, но напрасно. Парни обернули талию Нитхи длинной веревкой, а концы веревки закрепили у себя на поясах.

Когда трое Охотников гуськом поползли по земляному, пронизанному тонкими корнями лазу, девушке стало страшно: подводные ворота проходить еще не доводилось. Она старалась подольше задерживать в груди вдох, чтобы не захлебнуться, когда вокруг окажется вода. И все же, когда пахнущий дерном свод вдруг обрушился на незваных гостей холодной, плотной водяной массой, стиснул, выдавил из легких воздух, Нитха забыла обо всем на свете, забилась в панике, не чувствуя даже, как ее тянут наверх.

Море расступилось, вытолкнуло девочку на поверхность. Нитха завертелась, беспорядочно колотя по воде ладонями и отплевываясь. Дайру и Нургидан вытащили напарницу на широкий плоский камень и отвернулись, чтобы не глядеть, как рвет ее, стоящую на четвереньках.

Им и без того было на что посмотреть: каменный низкий купол грота над их головой был рассечен широкой трещиной, в которую било яркое солнце.

Вскоре после того, как трое Охотников скрылись в норе, ведущей за Грань Миров, в нору эту с интересом заглянула большая плоская голова трехглазого ящера. Ящер внимательно обнюхал корни, торчащие из стен и потолка лаза, выбрался наружу, поднялся на задние лапы.

Это был мощный самец, рослый и крепко сбитый. На чешуе его, еще по-детски черной, уже проступали синевато-зеленые разводы, показывая, какого цвета скоро будет этот молодой красавец.

Он обернулся к зарослям «сизой таволги», обступившей холм, распахнул внушительную пасть и отчетливо произнес:

– Здесь прореха в Грани, почтеннейшая публика!

Гибкие серебристо-сизые ветви зашевелились, выпуская к холму русоволосую девочку в охотничьем наряде, с арбалетом за плечом. У ног ее крутился маленький черный ящерок.

– Они ушли? – огорчилась Вианни. – Ой, как жалко! А у меня подарок для Дайру! Сама вышивала! И не смогу отдать…

– Я бы тоже с ними поболтал, – сказал ящер.

Детеныш, подражая старшему, поднялся на задние лапы, опираясь на хвост. Вианни, хмыкнув, опрокинула малыша на спину. Возмущенно вереща, тот вновь встал на задние лапы – и вновь растянулся на земле. Вианни переливчато смеялась, забыв о своем огорчении.

– Осторожнее, – предупредил старший ящер. – Укусит. Когда входит в азарт, не соображает, игра или драка.

Слова эти должны были прозвучать неодобрительно, но невольно проскользнула в них нотка гордости за ученика, который со временем обязательно станет великим воином.

Не испугавшись, Вианни продолжала играть с детенышем. Внезапно она оставила в покое разгневанного малыша, выпрямилась, посерьезнела:

– Ой, Циркач, ты слышишь?

– Нет. Кто там?

– Из соседней складки кто-то идет… много их… Ох, да это же Майчели со своими змеепсами! Помнишь, я тебе рассказывала?

– Помню.

– Пойдем отсюда, а то привяжется… Я тут знаю славное озеро. Твой ученик может порыбачить, а ты мне еще раз расскажешь, как Дайру спас тебя в Мире Людей.

– Нитха спасла.

– Что?.. Ах, да… Ну, конечно, и Нитха тоже…

Вайаниди не зря был прозван Высоким островом. Издали взор морехода замечает скалу на западной оконечности его, похожую на птицу, которая распахнула крылья и вот-вот взлетит. А головой этой птицы был возвышавшийся на скале замок.

С Огненных Времен знали моряки, что птица эта – хищная. И возносили молитвы богам, чтобы те не дали кораблю стать добычей пиратов, команде – рабами, а капитану – акульим кормом.