Донован и Братц назвали Фаско одержимым. При этом они не отрицали, что у него были основания проводить расследование. Правда, лично их беспокоят только внутренние дела Бюро.

То есть кто-то другой, возможно, продолжает изучать Майкла Берка. А может быть, от этой гипотезы отмахнулись.

Когда станет известно об убийстве Зогби и Хейзелдена, у Фаско зачешется нос. Скорее всего, он попытается связаться с Майло, может быть, даже вернется в Л.-А. Тут-то его и схватят бывшие коллеги. Ради его же блага.

Судьба специального агента Фаско сложилась трагически, но в настоящий момент она меня не интересовала. Вернувшись в кабинет, я снова попробовал связаться с Майло. Рискнул позвонить в Западное управление полиции, приготовившись изменить свой голос, если бы ответила та же секретарша.

На этот раз трубку снял мужчина с сонным голосом, без лишних вопросов переключивший меня на отдел по расследованию убийств и грабежей.

Я услышал знакомый голос. Дел Харди. Ветеран полиции, в свое время работавший вместе с Майло. Дел был чернокожий, что не имело особого значения, но его вторая жена была ревностной баптисткой — а это уже имело. Именно она настояла на том, чтобы Дел сменил напарника. Насколько мне было известно, Делу оставался год до пенсии, и он собирался перебраться во Флориду.

— Дел, работаешь по субботам?

— Это лучше, чем по воскресеньям, док. Как твоя гитара?

— Давненько не играл. Ты когда видел нашего великана?

— Где-то с час назад. Он сказал, что отправляется домой к судье Макинтайру, попытается получить какой-то ордер на обыск. Судья живет в Пасадине — если дело важное, могу дать номер телефона. Но только судья очень не любит, когда его беспокоят в выходные. Почему бы тебе не позвонить Майло на мобильный?

— Пробовал. Он не отвечает.

— Быть может, он его отключил, чтобы не беспокоить судью Макинтайра.

— Страшный человек, да?

— Макинтайр? Точно. Но закон стоит у него на первом месте. Если он считает, что твое дело правое, то поможет чем сможет... Так, записывай.

Ледяной женский голос спросил:

— В чем дело?

— Я консультант, участвую в расследовании убийства. Мне необходимо срочно связаться с детективом Стерджисом. Это очень важно. Он здесь?

— Минуточку.

Она вернулась к телефону через четыре минуты.

— Он уже ушел. Сказал, что сам позвонит вам.

Звонка Майло мне пришлось ждать еще четверть часа.

— Алекс, что случилось? Черт побери, как ты узнал домашний телефон Макинтайра? Ты чуть было все не испортил. Я как раз получал ордер на арест Досса. Пришлось потрудиться.

— Мне очень жаль, но ты напрасно потерял время.

Я рассказал о том, что увидел в саду Алисы Зогби. Повторил все то, что сообщил оператору полиции, добавив про свои пальчики на калитке.

— Это ведь шутка, да? — спросил Майло.

— Ха-ха-ха.

Длительное молчание.

— Алекс, начнем с того, что тебя туда потянуло?

— Скука, избыток рвения — какая разница? Это все меняет.

— Где ты сейчас?

— Дома. Только что проводил гостей.

Я начал рассказывать о визите Донован и Братца.

— Достаточно, — остановил меня Майло. — Я еду к тебе — нет, лучше мы встретимся на нейтральной территории, на тот случай, если за тобой следят. Я сейчас на шоссе 110 — давай остановимся на чем-нибудь поближе к центру... Перекресток Пико и Робертсона, стоянка за джинсовым магазином «Миллер», юго-восточный угол. Если я задержусь, купи себе джинсы. И постарайся определить, не ведут ли тебя фебеэровцы. Если они решат сесть тебе на хвост, вряд ли для этого выделят больше одной машины, и в этом случае ты их обязательно засечешь. Ты не обратил внимания, на какой машине они приехали?

— На синем седане.

— Ищи его за три-четыре машины от себя. Если увидишь, возвращайся домой и жди там.

— Интрига закручивается.

— Какие интриги могут быть у таких мелких сошек, как мы с тобой? — буркнул Майло. — Видно большим шишкам наступили на мозоль. Вернемся к Зогби и Хейзелдену — ты не обратил внимания на признаки разложения?

— Зеленоватый оттенок кожи, червей нет, тучи мух.

— Скорее всего, день, максимум — два... Ты говоришь, положение трупов похоже на то, что есть в папке Фаско?

— В точности такое же. И геометрические раны.

— А, черт, — пробормотал он. — Каждый день приносит что-то новенькое.

Оставив Робин записку, я вышел из дома. Ехал я медленнее обычного, пытаясь отыскать в потоке машин синий седан или еще что-нибудь, что покупают для своих сотрудников правительственные учреждения. Никаких признаков слежки — по крайней мере, я ничего не заметил. Подъехав к «Миллеру», я поставил машину там, где указал Майло, и вышел. По-прежнему никаких следов синего седана. Стоянка была заполнена наполовину. Покупатели приезжали и уезжали, у газетного киоска неподалеку толпился народ, по Робертсону с ревом проносились машины. Я ждал, размышляя о признаках разложения.