— Он сам себе хозяин, занимается недвижимостью.

— Не знаю, что Пол с этой недвижимостью делает — работа у него не бей лежачего, но на жизнь ему хватает. Крис усмехнулась. — Деньги у него всегда есть. И на Таню он не скупится, надо отдать ему должное. Покупает ей украшения, одежду, все что нужно. К тому же, готовит и убирает, так что какое я имею право жаловаться, верно?

Записав, как проехать к участку, Майло заверил Крис, что если ее сестра там, он обязательно даст ей знать.

— Замечательно. — Вдруг она нахмурилась. — Это значит, Таня поймет, что я была здесь, справлялась о ней. Потому что кроме меня о Малибу никто не знает.

— Быть может, она оставила на работе ваш телефон, — предположил Майло. — На всякий случай.

Крис Лэмплер просияла.

— Точно, оставила.

— Ну, вот и отлично. В случае чего, мы скажем Тане, что именно так и нашли вас.

— Спасибо. Но только скажите, с ними все в порядке? С Таней и Полом?

— А что с ними может случиться, мэм?

— Не знаю. Просто вам очень хочется с ними встретиться. — Как я вам уже говорил, мэм, дело сложное, и мы делаем все, чтобы не оказаться в дураках.

— Понятно, — улыбнулась она. — Кому охота выглядеть дураком!

Мы выехали на 405-е шоссе и, проехав совсем чуть-чуть, повернули на запад. Основной поток машин двигался на восток, и мы буквально летели.

— Малибу, — сказал Майло. — Что-то это мне напоминает.

— Это точно.

Несколько лет назад мы с Робин снимали домик на побережье, как раз на границе округа. Ведущая в ущелье дорога, описанная Крис Лэмплер, начиналась меньше чем в полумиле от того места. Я сам нередко бродил там по горам, иногда натыкаясь на огороженные частные владения. Мне запомнились одиночество, тишина, нарушаемая голосами птиц, завыванием койотов и отдаленным ревом несущегося грузовика. Такая тишина способствует работе головного мозга, но иногда мне становилось от нее не по себе.

— "Пол любит водить машину", — задумчиво повторил Майло. — По-моему, вождение — основной предмет, который преподают в школе серийных убийц. Ублюдки, у которых не все дома, обожают кататься на машинах. Ну почему мне это раньше не пришло в голову? Я ведь мог бы арестовать этого Ульриха при нашей первой встрече, избавил бы управление от лишней работы.

— Та-та-та. Не забывай о его щедрости, — напомнил я. — Он дарит своей подруге ювелирные украшения. Интересно, много ли среди них тех, что Ульрих забрал у своих прежних знакомых?

Майло мрачно усмехнулся.

— Трофеи... одному Богу известно, что еще он собирает.

Выехав у Канана на Тихоокеанское шоссе, он понесся на север вдоль побережья. За каньоном Транкас дорога стала практически пустынной. Океан был спокоен; яркая синева казалась не настоящей. Границу округа мы пересекли у Лео-Карилло. Горстка отдыхающих гуляла по пляжу между оставленными отливом лужами.

И снова на Малхолланд. Туда, где все началось.

В настоящее время по этому шоссе из конца в конец не проедешь. Тридцать с лишним миль асфальта, пересекающие Лос-Анджелес от Восточного Голливуда до побережья, теперь в нескольких местах задушила дикая природа. Ничто важное не дается легко. Любопытно, думал ли об этом Майкл Берк — Пол Ульрих, выбирая место для убийства?

Проехав еще с милю, Майло повернул направо, прочь от океана. Я успел мельком увидеть за поворотом тот дом на берегу, который мы когда-то арендовали. Нам с Робин там очень нравилось. Мы целыми днями наблюдали за пеликанами и резвящимися дельфинами, не обращая внимания на ржавчину, проникавшую повсюду. Здесь мы провели почти год, пока возрождался из пепла наш дом в Глен. Как только срок аренды истек, владелец отдал дом в распоряжение своего сына, подающего надежды кинодраматурга, рассчитывая, что это поможет отпрыску раскрыть свое дарование. Когда я увидел отпрыска, он был мертвецки пьян. В дальнейшем я так и не встречал его фамилии в титрах. Ох уж эти современные дети!

Машина ползла в гору. Мы молчали, сосредоточившись на поисках грунтовой дороги, ведущей к участку Стрэттонов. Как предупреждала Крис Лэмплер, мы его узнаем по адресу на почтовом ящике.

Сначала мы проскочили мимо, и нам пришлось возвращаться назад. Наконец мы нашли эту дорогу, в пяти милях от океана, далеко от ближайших соседей.

Почтовый ящик, почти скрытый зарослями свинцового корня, висел в десяти футах от поворота. Заржавленная коробка с отломанной крышкой на полусгнившем столбе. Золоченая надпись облупилась. Три уцелевшие цифры свернулись и растрескались.

В ящике было пусто. В прохладном сладковатом воздухе шум работающего на холостых оборотах двигателя казался оглушительно громким. Грунтовая дорога, больше похожая на тропинку, делала резкий поворот налево, скрываясь в зарослях. Кругом кусты, дикий виноград, деревья. Много деревьев.

— Незачем предупреждать Ульриха о нашем прибытии, — заявил Майло.

— Давай посмотрим, быть может, нам удастся подобраться к дому и понаблюдать за ним.

Не проехав и тысячи футов, мы увидели дом — обшитая посеревшей вагонкой стена, едва различимая сквозь частую колоннаду сосен, эвкалиптов и яворов. Яворы были старые, узловатые и раскидистые, как тот, у которого я нашел Алису Зогби и Роя Хейзелдена. Обратил ли на это внимание Ульрих — Берк? Наверное, обратил. Такое ему бы понравилось — порядок, симметрия. Ирония. Новый глянец на потрепанной картине убийства.