— А вы что, этого не знаете?

— Нет. Я же предупреждал вас, что это звучит как бред. Я, ну, в общем, я упал с дерева и что-то... случилось с моей головой. Или в голове. Я ничего не могу вспомнить о себе самом.

Она медленно покачала головой, взяла бокал и одним глотком осушила его наполовину. Потом подняла на меня свои сверкающие черные глаза и сказала:

— Я знаю, что вы упали с дерева. Об этом весь остров знает. Но вы действительно ничего не можете вспомнить?

— Могу. И многое, практически все, думаю, если только это не касается меня. Подозреваю, что я либо Уэбли Олден, либо Шелл Скотт. Но пока это лишь предположение.

На ее лице по-прежнему было недоумение.

— Почему вы так считаете?

Я рассказал ей о чеке, найденном в кармане моих брюк, и вспомнил предположение детектива Уэнга:

— Или, возможно, я вор. Может быть, я украл этот чек. Это ей понравилось не больше, чем мне в тот момент, когда я услышал это предположение. Я сказал:

— Ради всего святого, скажите же мне, кто я. Она все еще, казалось, не верила:

— Вы все это серьезно?

— Черт побери, конечно! Я хотел сказать, люди, вы даже не представляете себе, насколько серьезно.

— И вы не знаете, кто я?

— Нет.

— Дорогой мой, я Лоана.

Секунды две-три до меня не доходило, а когда дошло, я одновременно воспарил неимоверно и рухнул наземь. Лоана Калеоха — женщина, которую я пытался разыскать. Это та самая красотка, с которой я ужинал на баньяновом дереве.

Я смотрел на ее прекрасное лицо, густые черные волосы, потрясающую фигуру и думал: черт возьми, какой смысл в том, чтобы делать что бы то ни было, если ты ничегошеньки об этом не помнишь? А потом я мрачно подумал, что, наверное, я никогда ничего не узнаю о своем прошлом — если я сумел забыть этот смуглый, черноглазый, с потрясающими формами помидорчик, дело безнадежно.

Я вздохнул и сказал:

— Лоана, меня убивает неведение. Кто же все-таки я?

— Ну, дорогой, — улыбаясь ответила она, — ты — Уэбли Олден.

Господи! Какое облегчение я почувствовал. Теперь хоть что-то стало ясным. Я знал, кто я. Это было прекрасное начало, теперь можно было постепенно раскопать и все остальное.

— Лоана, — сказал я, — я готов вас обнять и поцеловать за то, что вы мне это сказали, впрочем, я готов это сделать, даже если бы вы мне этого не сказали.

Она улыбнулась.

Я тоже улыбнулся.

Проулыбавшись несколько секунд, я спросил:

— Вы были там, наверху... Я был там... мы были там на дереве? Оба? Вместе?

Все еще улыбаясь, она кивнула.

— Как же я умудрился оттуда свалиться?

— Ну, в общем, вы не убегали. Похоже на правду. Я не стал бы убегать. От нее, во всяком случае. Поэтому я сказал:

— Это ясно, что ничего подобного быть не могло. Но расскажите мне побольше. Что я вам рассказал о себе? Что за человек Уэбли Олден — то есть я?

Уэбли Олден. Я покрутил это имя в мозгу, вернее, в том, что от моих мозгов осталось, я надеялся, что осталось немало, но ничего — никаких ассоциаций. Ничего не связывалось с этим именем. Обычно, думал я, в случаях амнезии новые факты, ставшие известными больному, помогают вспомнить другие факты, связывают их, пробуждают память. Но ничего не пробуждалось. Наверное, я — особый случай.

— Вы мне не слишком много рассказывали о себе, — сказала Лоана. — Мы не больно-то об этом говорили...

Двусмысленно, с намеком говорила она, и это меня просто ошарашило.

— Что... о чем мы говорили... скажите, пожалуйста. Она слегка сконфуженно хихикнула:

— О, пожалуйста!

Я мысленно застонал. Даже чуть-чуть вслух.

— Ну да ладно. Расскажите мне, Лоана, побольше обо мне. Ведь что-то я вам о себе говорил.

— Ну, что вы миллионер.

— Ох!

— И вы живете в Калифорнии.

— Да, в Медине. — Я тряхнул головой. Это я не вспомнил, я просто увидел имя и адрес на моем чеке.

Тут у меня мелькнула мысль. Зачем я выписал чек на тысячу долларов этому парню по имени Шелл Скотт? Этого я не знал. Но я уже знал, что я был миллионером, — весьма недурно. Значит, я сумел кое-чего добиться в жизни.

Нахмурившись, я сказал Лоане:

— Я немногое узнал о себе последние несколько часов. И мне не все нравится. Поэтому я хочу спросить вас, я составил свое состояние честно?

— О да. Вы что-то такое изобрели в фотографии и сделали кучу денег. А сейчас вы издаете журнал.